Трижды до восхода солнца

Следующие два часа я томилась, переключая радио с одной волны на другую. Позвонила Агатке, потом родителям. Что еще могла бы сделать, не знала, обнаружила под сиденьем потрепанный журнал, но почти сразу его отбросила. Когда мое нетерпение достигло критической точки, появился «Мерседес» черного цвета, и из него вышел Багрянский-старший. Достал с заднего сиденья роскошный букет роз и направился к подъезду. Я решила дать людям время определить цветы в вазу. По моим прикидкам, полчаса на это более чем достаточно, и через эти самые полчаса я вошла в подъезд, поднялась на четвертый этаж и позвонила в дверь.

Звонить пришлось дважды, прежде чем дверь приоткрылась и я увидела Анну. Очков на хорошеньком носике не было, взгляд девушки на этот раз был лишен задора, хотя удивления в нем тоже не наблюдалось.

— Что вы хотите? — спросила она тихо.

— Поговорить с Федором Осиповичем, — ответила я.

— Нет здесь никакого Федора Осиповича.

— Он выпрыгнул в окно, заслышав звонок?

— Убирайтесь, — сказала девушка и попыталась закрыть дверь, но я этому воспрепятствовала.

Анна давила на дверь со своей стороны, я со своей, силы были приблизительно равные, и кто победит в поединке, оставалось лишь гадать, но тут из коридора послышался голос Багрянского:

Вслед за этим я увидела обладателя голоса. Федор Осипович был облачен в атласный халат и выглядел барином. Отстранив подружку, он распахнул дверь пошире и сказал:

— Это я, — не стала я спорить.

Я вошла и прикрыла за собой дверь.

Сцепив руки на груди, Анна замерла рядом. Не обращая на нее внимания, Багрянский-старший сурово произнес:

— Жду объяснений вашему странному вторжению.

— Я хотела, чтобы вы взглянули вот на это, — достав из кармана распечатанную на принтере фотографию с художествами Берсеньева, сказала я и протянула ее Федору Осиповичу.

— Что это? — похоже, он и вправду не понимал.

— Кто, — поправила я. — Официантка в «Слободе», о которой я вам рассказывала. Она принесла вашей жене рюмку текилы.

— Чушь какая-то, — нервно засмеялась Анна.

Багрянский вроде бы ее не слышал, так и замер с листком бумаги в руках, а я покинула квартиру, в которой мне по непонятной причине не хватало воздуха.

Через час я вырвала бывшего из сонной дремы, в которой он пребывал вполне заслуженно после насыщенного трудового дня, и мы довольно долго бродили во дворе его дома под бдительным оком супруги, метавшейся от одного окна к другому.