Трижды до восхода солнца

Олег Викторович то гневался, то зубы стискивал, а я подробно излагала все детали своего расследования, не утаив ничего: даже факт нашего с Берсеньевым пребывания в доме Юдина был освещен подробно, в деталях, хоть я и догадывалась, что, узнав о нем, родители будут окончательно во мне разочарованы и мой неразумный во всех смыслах поступок подтвердит давние подозрения Агатки, что в семье завелся придурок.

— Башку бы тебе оторвать, — с грустью заметил бывший, когда я закончила свой рассказ.

— Папа это сделает лучше, — заверила я.

— На твоем месте я бы маму больше опасался.

— Она тоже внесет свою лепту.

Олег хмыкнул, покачал головой и сказал, глядя куда-то вдаль:

— Если Юдин действительно убил жену… это самый скверный из всех возможных вариантов.

— Потому что, даже если мы соберем все доказательства, нам никто не поверит. И в народе еще долго будут ходить легенды об отважной журналистке и ее верном муже, которых уморили проклятые коррупционеры.

— Людям нужны идеалы, — пожала я плечами.

— А мне нужны доказательства и отличные показатели в конце месяца.

О том, что знаешь, помалкивай и Берсеньеву своему скажи, чтоб рта не открывал. Достаточно того, что это знаю я. А остальным без надобности. И дай, в конце концов, нам возможность нормально работать.

Он махнул рукой и пошел к подъезду, а я с чувством выполненного долга, к которому примешивалось подозрение, что людям жизнь я все-таки порчу, отправилась домой.

Переложив все заботы на плечи бывшего, мне следовало успокоиться, но не тут-то было.

Спокойствием даже не пахло, мало того, вновь навалилась тоска, и квартира, встретившая меня гулкой тишиной, показалась чужой и неприютной.

Я прошла на балкон, прихватив из шкафа в кухне сигареты, устроилась на пластмассовом стуле и, опершись на перила, стала разглядывать двор. Соседки совершали обычную прогулку, заметив меня, одна из них крикнула:

— Фенька, как дела у сестры?

— Отлично. Скоро ее выпишут из больницы, и она всех пересажает.

— Правильно, а то взяли моду в людей стрелять.

Передай ей привет.

Соседки, удовлетворенные нашей беседой, направилась в сторону гаражей, а я обратила внимание на черный джип, который пристроился за деревьями. Транспортные средства всех соседей были мне хорошо известны. Даже моя «Ауди» на их фоне выглядела экзотическим цветком, а джипы здесь вообще не приживались. Хотя времена, бывает, и меняются.

Я разглядывала джип со все возрастающим чувством, что оттуда разглядывают меня. Может, так и было.