Трижды до восхода солнца

 — Нагрузка у Николая Павловича слишком большая…

— Поправьте меня, если я что-то недопоняла, — подняв руку, сказала Агатка. — Официантов в «Слободу» только-только приняли на работу, и Николай, и вы, Виктор Степанович, толком никого из новичков не знали, и перезнакомиться между собой они не успели. К тому же на помощь им прибыли официанты из здешнего ресторана.

— Ответственное мероприятие, — затараторил Николай. — Все должно быть на высшем уровне, в тех, кто здесь работал, я абсолютно уверен, а новички…

— Вот именно, — вздохнула Агатка.

 — Народу пруд пруди, волнение, то да се… в суете легко перепутать своих и чужих.

— Я не понимаю… — еще больше нахмурился Николай, Гришин оказался куда понятливее. Покивал с отрешенным видом и произнес:

— Виктор Степанович, — повернулся к нему Николай, устав теряться в догадках.

— Иди, Коля, — махнул он рукой. Как только за менеджером закрылась дверь, он придвинулся к нам, навалившись грудью на стол, и спросил шепотом: — По-вашему, это было… спланировано?

— Не будем спешить с выводами, — ответила Агатка.

 — У нас есть список. Проверим остальных.

— Но я никому не давал поручения, о котором говорит Ефимия Константиновна, — затряс головой Гришин. — Вы понимаете? Никому. И если все это вашей сестре не привиделось… меня подставили, — перешел он на хрип, здорово меня напугав. — Завистники… вы не представляете, сколько у меня врагов. А почему? Потому что я вкалываю как проклятый. Потому что отдыхал последний раз пять лет назад, потому что…

— Виктор Степанович, об этих странных, мягко говоря, событиях пока знает очень ограниченный круг лиц.

Возможно, мы во всем разберемся сами. С вашей помощью, разумеется, — напомнила Агатка. — Вдруг девушка найдется и объяснение ее словам тоже.

— Я верю, что вы хотите мне помочь, но… это все мемуары Авроры, да? — вновь перешел на шепот Гришин и покосился на дверь. — Она постоянно твердила, что это будет бомба. Доболталась, старая дура, — с печалью закончил он.

Идея вселенского заговора по-прежнему вызывала у меня сомнения, но теперь становилась все более вероятной.

Вместе с Гришиным мы отправились в «Успенскую слободу». Он предпочел свою машину и, оставшись в одиночестве, все взвесив по дороге, заметно успокоился. Если мне идея заговора казалась невероятной, то он тем более склонен был считать, что я, мягко говоря, фантазирую. Не было никакой официантки, и поднесенной ею рюмки тоже не было. Неприятности ему не нужны, а они непременно возникли бы, окажись все это правдой.