А если и не получит, то вычислит, иначе Вихрь об этом просто не заговорил бы.
– Что там с ним было дальше, уже не так интересно, – на какое-то время перестав накачиваться спиртным, так же хрипло проговорил Ларун. – Жил, работал, вскоре взялся за ум, имея все шансы быстро продвинуться по служебной лестнице. За год безупречной службы сумел заработать неплохую репутацию. Небезосновательно надеялся на повышение. Но так уж вышло, что сам Саан занес его как-то ночью в родную контору, а туда в то же время поступил срочный вызов.
Дело, правда, выглядело сомнительным: какая-то магичка потеряла контроль над даром и по неосторожности спалила собственный дом, но парню деваться было некуда – дело есть дело. Поэтому он использовал служебный портал и, пока другие еще досыпали в постелях, первым пришел на пепелище.
Ларун наконец поднял взгляд на эрта Торано и спокойно добавил:
– Там он увидел убитого горем отца, на руках которого лежал обгоревший младенец. Мать уже находилась в лечебнице при смерти.
Сбивчивые показания единственного свидетеля не смогли пролить свет на эту странную ситуацию. Но когда тот следователь явился в лечебницу, где доживала свои последние минуты несчастная магичка… когда он увидел ее, бредящую и умоляющую спасти ее маленького сына… только тогда он вспомнил ту бурную ночь и зеленоглазую красавицу, которая приносила ему пиво. Именно он был рядом, когда она перестала дышать. И это он накрывал чистыми простынями ее бездыханное тело.
Он же чуть позже наведался в ее столичный особняк, втайне перерыл все бумаги и нашел прямое доказательство того, что та ночь ему не привиделась. Как выяснилось, девушка опоила его возбудителем, чтобы все получилось наверняка. Он был у нее не первым, но именно с ним она смогла заполучить что хотела – ребенка… очень необычного ребенка с выдающимся даром и ослепительно ярким будущим. К сожалению или счастью, она вела дневник, где подробно описала, зачем и для чего искала беднягу следователя.
Все дело было в его крови… в его роде, где когда-то давным-давно мелькнул и пропал один-единственный абсолют. Там же, в дневнике, на последней странице он нашел и список имен, большинство из которых было зачеркнуто. И там же, на соседнем листе, он увидел свою собственную фамилию, обведенную в красный кружочек. А подписан дневник был тем самым именем, которое и так тебе прекрасно известно: девушку звали Ванесса ан Торано.
