А потом слышу крики с трибун, свисток, перевожу взгляд на лед и… моментально вскакиваю. Твою мать!
Наш Игорь лежит возле борта, а на нем игрок другой команды. Тот что-то кричит, размахивает руками, но встает и выглядит вполне бодрым, а вот Игорь держится за ногу и встать не может.
– Что случилось? – кричу я Дмитрию Петровичу."
"– Их восьмой номер проехал рядом, зацепил Игоря, а потом упал на него всем своим весом, – кричит он мне в ответ. – Пойду посмотрю, что с ним.
– Я нужна?
– Нет, сиди.
Самое обидное, что тому игроку даже штрафа не дали! А Игорь явно серьезно травмировался и выбыл из игры минимум на несколько недель! Ужасно жалко его.
Матч продолжается, вместо Игоря на льду уже другой. Влада тоже нет, его тренер как будто пока бережет, и на льду он в этой игре был совсем мало.
Звучит сигнал конца периода – на табло по-прежнему горят нули. Злющий тренер бежит в раздевалку к игрокам – то ли пиздюли раздавать, то ли тактику менять, а скорее всего и то, и другое, а я дожидаюсь Дмитрия Петровича.
– Ну что там?
– Похоже связки на колене порвал. Отправим его на артроскопию, там видно будет.
– Бедный, – вздыхаю я.
– Это их работа, девочка. Во-первых, они ее сами выбрали, а во-вторых, получают за нее столько, что нам с тобой и не снилось, – сухо усмехается он. – Бедными я бы их точно не назвал.
Я молчу, чтобы не спорить, но абсолютно не понимаю, при чем тут их зарплаты. Какими бы большими они ни были, моего горячего сочувствия Игорю это не отменяет.
У него очень неприятная болезненная травма, после которой надо долго и упорно восстанавливаться.
Начинается второй период, и, кажется, он еще напряженнее первого. Влад на льду и бьется за шайбу с такой яростью, что мне страшно. Но при этом он действует без нарушений, так что к нему не придраться. Перехват, шайба летит в ворота соперников…
– Гол! – визжу я так громко, что у меня закладывает уши.
– Гоооооол!
Один-ноль в нашу пользу, и Влад, пока его сгребают в медвежьи объятья стоящие рядом игроки, смотрит на меня. Шлем и щиток не дают разобрать выражения его лица, но я готова спорит, что он торжествует.
«Ты молодец, правда, молодец! – мысленно взываю я к нему. – Одну забил, и хватит! Давай успокоимся на этом. Не надо мне никаких четырех голов, пожалуйста, не надо! Лучше доживи до конца матча в целости и сохранности».
