Трофики

Вместо того чтобы впиться ей в горло, мертвецы начали возиться над ее телом, издавать горловые звуки – будто у всех были перерезаны глотки. Кто-то рухнул рядом с ней, засучил ногами, начал выгибаться. При этом продолжал мычать – страдальчески так, тоскливо. Его схватили за истлевший воротник, потащили во мглу, он сопротивлялся, а тот, кто волок его в преисподнюю, лишь сипло посмеивался…

Доходило непростительно долго, что явь самым страшным образом проникла в сон. Почему она так безобразно отключилась? Ульяна выбиралась из сна, как из озера жидкого клея, смутно понимая, что происходит что-то неприятное.

Хрипы затихали, но какое-то время она их слышала. Потом в голове воцарился колокольный звон, и только после этого Ульяна проснулась окончательно. Что это было? Рядом с ней возились люди, надрывно кашляла Алла.

– Что случилось? Я что-то пропустила? Мы еще живы?… – она откашлялась, стали различаться отдельные слова.

– Блин, ну где мой телефон? – бубнила Рогачева.

Два фонарика зажглись одновременно. Севшие аккумуляторы вырабатывали только тусклый свет. Озарились три женские мордашки, почерневшие от усталости и страха. Блестели воспаленные глаза, обведенные кругами синяков.

– Вроде тащили кого-то, он хрипел… – неуверенно изрекла Ульяна.

И снова страх, окопавшийся в подкорке, двинулся в атаку! Они вертелись, озирались, светили фонарями вокруг себя. Генки Аракчеева на чердаке не было! Никого тут не было, кроме парализованных от страха девушек.

Во всяком случае, в данной части чердака. Все оставалось как раньше – заколоченное окно, стены, потолок (они нещадно давили, как будто уже смыкались), заблокированный рухлядью люк. На полу отчетливо проступала рваная алая дорожка! Раньше ее тут не было! Кровавые разводы уводили в соседнее помещение и где-то там пропадали. Девушек трясло, мысли путались. Бежать и то было некуда! В последующие мгновения Ульяна поразилась своей решимости. Сломалось в ней что-то. Прошла ту грань, до которой собственная жизнь является абсолютным приоритетом. За гранью она почувствовала необычайную злость. Страх остался, но вместе со страхом в душе рождалось что-то еще – невиданное бешенство, желание рвать и метать… Отшатнулась Рогачева, отметив перемены в ее лице. А Ульяна уже хватала валяющуюся под ногами ножку от кровати – все, что осталось от Генки.

– Я не пойду туда… – в ужасе попятилась Алла.