Трофики

Почему она так долго приходила в себя?! Лезть в окна, разблокировать люк этим тварям почему-то не хотелось. Они пробрались по потайному лазу, забрали Генку, попутно перерезав ему горло, и утащили в свой лаз…

– А почему нас не тронули? – жалобно прошептала Алла.

– Забава у них такая. Потешаются, глумятся… Привалило им развлечение – не так уж часто случаются в урочище забавы… Избавились от мужчин, что логично, а теперь потихоньку примутся за нас… Для чего нужны женщины, угадайте с трех раз? Если эти твари, разумеется, мужчины…

– Но я не хочу… – слабым голосом протянула Алла.

 – Это что же, теперь и мы начнем пропадать… по очереди?

– Что же делать-то? – взмолилась Рогачева.

– Будем втроем совершать глупости… – ухмылка, сооруженная Ульяной, смотрелась, видимо, гармоничной частью нового образа – подруги уставились на нее со страхом. – Сколько здесь тварей? – прикинула Ульяна. – Наверное, не больше четырех. Или трех. Спустимся вниз, шуметь не будем, а там посмотрим, как можно вырваться… Что-то мне подсказывает, что туман рассеялся.

Побежим к машине, никто не возражает? Кинемся – и черта с два они нас догонят!..

Это был не план, а голимое убожество. Но что-то подсказывало Ульяне, что, ввиду внезапности, это может и прокатить. Если не шуметь, как одно животное в посудной лавке, постараться обуздать свой необузданный страх… Они сидели на коленях перед люком, словно бы молились (Ульяна точно молилась). Половицы внизу не скрипели, стояла тишина. Ульяна на цыпочках подбежала к окну, приложила ухо. Где-то под забором потрескивал сверчок, далеко в лесу глухо ухала ночная птица.

Часы показывали половину второго ночи – время, когда живым существам полагается спать. Она выжидала – терпеливо, боясь пропустить мимо уха хоть какую-то мелочь. Потом известила шепотом, что следует пристроить телефоны так, чтобы они освещали люк.

– Только без шума, девчата, ходить на цыпочках. Чуть шумнем – пиши пропало.

Они встали в кружок, приподняли шкаф, перетащили на пустое пространство, стараясь сильно не пыхтеть.

Слава богу, что во время переноски от этой рухляди ничего не отвалилось! Постояли у люка, послушали. Взялись за кровать, которая стала скрипеть ржавыми пружинами, оттащили и ее. Выключили фонари – жизнь в них еле теплилась. Ульяна приникла к люку, сжимая трубу. Сидела несколько минут, вглядываясь в черноту, не шевелилась. Остальные тоже помалкивали. Интуиция снисходительно допустила: ладно, детка, так и быть, внизу чисто…

Это было странно, хотя вполне возможно.