Трогать запрещено

Хочешь попробовать? — накалывает кусочек панкейка с шоколадной пастой, протягивая мне. Я стягиваю с ее вилки блин, прожевывая и кивая:

— Шикарный ужин у балерин.

— За выходные я скину все эти калории. Так что, — пожимает плечами, — мне можно. А ты чего не ешь? Не проголодался?

— Кусок в горло не лезет.

— Все хорошо? — тут же меняется в лице девчонка.

— Даже лучше, чем хорошо, Юль. Я не особо искусный оратор, но я безумно рад, что ты здесь, со мной.

— И я, — улыбается девчонка. — Это был крутой день.

— О да.

Ну что, доедаем и в номер? Отдыхать. Завтра день будет еще насыщенней. Кстати, ты отцу звонила? Данилов, наверное, беспокоится.

— Сообщение кидала, когда мы доехали. Наберу из номера ему и Нике. Если ты не против, конечно?

— Конечно, нет. Не будем заранее портить отношения с бывшим другом и будущим тестем.

— Почему ты говоришь «бывшим другом»? — смурнеет Юлька, дожевывая остатки своего «ужина».

— Ему наш союз не понравится.

— Сначала да, но потом он поймет. Я уверена.

— Хорошо если так, но это в любом случае будет мощная проверка нашей дружбы со Степаном.

Он желает тебе счастья, но в том, что таким «счастьем» для тебя могу стать я, Данилова будет сложно убедить. Я и себя-то в этом убедил не сразу…

Юля ничего на это не отвечает.

В номер мы возвращаемся уже в одиннадцатом часу вечера. Пока котенок разговаривает по телефону, я меняю спортивный костюм на домашние легкие штаны и падаю на огромную кровать. Она кажется вопиюще пустой, когда лежишь на ней один.

Телек не включаю, я вообще терпеть не могу сторонний шум.

Света мне достаточно от ночника, что стоит на прикроватной тумбе. Тупо лежу и разглядываю потолок. Тело максимально расслаблено после водных процедур и Юлькиной «инициативности», так что даже мизинцем шевелить лениво.

Прислушиваюсь к Юлькиному голосу, доносящемуся из-за двери. Он у нее такой приятный. Обволакивающий своим спокойствием. Интонации мягкие, смех волнующий. На душе отчего-то сразу такое умиротворение. От понимания, что она тут, рядом со мной, только руку протяни.

Моя. Кто бы еще две недели назад сказал, что меня так повернет на девятнадцатилетней девчонке — хохотал бы в голос. Но факт остаётся фактом. Повернуло так, что забил на все, и не жалею…

Заслушавшись, я, похоже, проваливаюсь в сон. Просыпаюсь только когда над правым ухом слышу щелчок и свет в спальне тухнет. Приоткрыв один глаз, вижу изящный девичий силуэт. Юля забирается на другую половину кровати, ныряя под одеяло.