Трогать запрещено

— А сейчас сколько время?

— Начало восьмого, Ила.

— Оу, в салоне сегодня задержалась, пока укладку делала. От того и все планы наперекосяк. А там еще и девушка была такая нерасторопная! Ужас. Где таких вообще находят?

— На сайтах соискателей.

— Слушай, Богдаш, я надеюсь, никаких проблем не будет?

— Не будет, но уважение к имениннику еще никто не отменял. А тебя я обязательно отправлю на курсы тайм-менеджмента.

— Ты опять не в настроении, Титов? — дует губы девушка.

— Все в порядке, — звучит так, что и дураку понятно, что «все» далеко «не в порядке».

До ресторана едем молча. Оба слушаем болтовню по радио. С недавних пор, будем честны, с появлением в моем телефоне чата с Юлой, я стал понимать, что мы с Илоной даже толком поговорить ни о чем не можем. Никаких общих тем и точек соприкосновения. Работа? Ее раздражает, когда я завожу тему работы. Фильмы? С Юлой мы на днях почти полтора часа трепались, а с Илоной даже посмотреть не выходит — она либо засыпает, либо от скуки сводит все к сексу.

Общие друзья и знакомые? По больше части они все с моей стороны, и Илону мало интересуют. Ну, а чесать языками о шмотках, брендах и трендах — не моя стезя. Я в этом полный профан.

Да, не спорю, у нас удобные во всех смыслах отношения. Не навязчивые. Относительно свободные. Без буйства гормонов и шкалящих эмоций. Да и Илона полностью соответствует моему статусу. И до недавнего времени меня все это устраивало более чем. Так какого вшивого случилось с нашим прилетом в Москву? Климат тут, что ли, другой?

Припарковавшись у ресторана, достаю с задних сидений букет белых пионов для Юли и подарочный пакет для именинника.

Крутые швейцарские часы. Новая модель. Сам на такие заглядывался последний год, купить собирался. А тут, как под руку подвернулись, про Данилова вспомнил.

Закрываю тачку и придерживаю для Илы дверь. Верхнюю одежду мы сдаем в гардероб. Илона зависает у зеркала, покручиваясь и поправляя и так идеальную укладку.

— Мы можем уже пройти? — постукивая пальцем по часам, совсем не тонко намекаю на то, что мы опаздываем.

Причем уже прилично неприлично.

— Иду. Как я тебе? Что-то ты ничего не сказал по поводу моего платья? Смотри, — спиной поворачивается, там вырез до задницы. Спереди же платье цвета бордо — сама невинность. Наглухо закрытое под горло и с длинным рукавом.

— Хороша. Как всегда.

— Не слышу в голосе восторга, Титов.

— Сейчас услышишь, когда я начну ругаться матом. А впрочем, если хочешь, можешь оставаться здесь.