Троянская тайна

 – Грязный котелок, и в костре головешки, вроде не старые. Так что утонули они, надо думать, на утренней зорьке.

"Какая разница?" – хотел сказать Глеб, но промолчал.

Он наклонился и поднял плащ. Выглядели утопленники далеко не лучшим образом, а пахли еще хуже. Козлов предусмотрительно отступил на шаг и прижал к носу свой сероватый носовой платок, а фельдшер, как мельком заметил Глеб, следил за его манипуляциями с насмешливым любопытством профессионального медика, хорошо знающего, как неподготовленный человек реагирует на подобные зрелища.

Впрочем, неподготовленным Глеб Сиверов не был, и, когда фельдшер в этом убедился, насмешливая искорка в его глазах угасла.

Вместе они осмотрели оба тела со всей тщательностью, возможной в полевых условиях, и сошлись во мнении, что следов насилия на трупах нет, если не считать нескольких царапин на щеках Кулагина. Царапины, вероятнее всего, были нанесены вторым потерпевшим, который, по словам Козлова, не умел плавать и отчаянно цеплялся за своего приятеля в поисках спасения.

– Что ж, – сказал Глеб, когда осмотр был закончен, – можете увозить. Нужно сделать вскрытие и установить, были ли они живы, когда попали в воду.

Айболит в мятом халате покосился на него с оттенком уважения, а Козлов, который во время осмотра стоял в сторонке, отвернувшись к озеру и прижав к лицу платок, презрительно фыркнул.

– Ты что же, думаешь, что они мертвые до середины озера доплыли? – спросил он, когда фельдшер отправился звать своих коллег, шумно плескавшихся метрах в десяти от берега.

– А ты что думаешь? – спросил Глеб, неторопливо расчехляя цифровой фотоаппарат.

– А тут и думать нечего, – сказал Козлов, – все ясно, как на ладошке. Рыбачили с резиновой лодки – всю жизнь эти презервативы терпеть не могу, – отплыли далеко от берега, а лодка возьми и прохудись. А на них плащи, сапоги болотные, да и запаниковали, видать, особенно этот, который без документов. Рядом никого не оказалось, вот они и утонули.

– Просто это у тебя получается, – задумчиво произнес Глеб, обернулся и увидел лодку, которая лежала у самой воды бесформенным комом облепленной бурыми водорослями резины. – О! – воскликнул он. – Молодцы водолазы, что лодку достали! Поглядим, с чего это она вдруг ко дну пошла. В жизни не видел, чтобы резиновая лодка утонула!

У Козлова вдруг сделалось нарочито безразличное, скучающее лицо.