Троянская тайна

Она ощутила, что раздражение поднимается в ней, как темная приливная волна; впервые в жизни ей захотелось накричать на прислугу, которая ни в чем перед ней не провинилась и даже не могла ей достойно ответить. Поразмыслив секунду, Ирина решила, что, окажись в данный момент за столом Федор Филиппович, она непременно сказала бы ему какую-нибудь колкость – уж он-то, по крайней мере, на беззащитную жертву никак не тянул и был достойным противником. Еще лучшей мишенью для раздраженной реплики был бы очкастый Глеб Петрович.

О да! Вот ему Ирина с огромным удовольствием выдала бы, что называется, по первое число хотя бы за то, что он на пару со своим разлюбезным генералом превратил ее, кандидата искусствоведения и дочь своего отца, в какого-то секретного агента, глядящего на всех с подозрением и видящего в каждом встречном потенциального шпиона.

Потом она вспомнила, что послужило первопричиной ее превращения в "секретного агента", и раздражение, разобранное на части и разложенное по полочкам, как всегда бывает в таких случаях, улетучилось, оставив после себя лишь глухую тоску.

Глядя, как сверкает на солнце водное зеркало канала, Ирина вдруг удивилась: а что она, собственно, тут делает?

Генерал Потапчук позвонил ей утром и сообщил, что все запланированные на сегодня дела отменяются. Он попросил Ирину ничего не предпринимать и оставаться на месте, потому что Глеб Петрович сегодня не сможет ее сопровождать. Это, по идее, означало, что в деле возникли какие-то новые обстоятельства, потребовавшие личного присутствия "охотника за головами" в каком-то другом месте, расположенном на приличном удалении от Третьяковской галереи.

Что это были за обстоятельства, генерал Ирине не сказал, ограничившись тем, что предложил отдохнуть и расслабиться, воспользовавшись прекрасной погодой.

Это предложение здорово разозлило Ирину, и злилась она до сих пор. Надо же, прекрасная погода! Да она второй месяц подряд не меняется!

Листья берез за окном зашелестели от налетевшего с реки ветерка, который слегка примял прозрачные водяные зонтики, колебавшиеся над спрятанными в траве огромного газона разбрызгивателями.

Разбрызгиватели работали с самого утра и далеко не первый день, так что трава внутри обнесенного кирпичным забором периметра радовала глаз сочной изумрудной зеленью, в то время как снаружи косогор и заливной луг давно пожелтели от зноя. Прекрасная погода! Эка невидаль! Когда дождя нет почти месяц, это уже не прекрасная погода, а стихийное бедствие.