Троянская тайна

Подойдя к лодке и поддев носком ботинка обмякший резиновый борт, Глеб сразу понял, почему участковый потерял интерес к расследованию. Борт не был разорван, он не прохудился – его разрезали чем-то острым, и Козлов, который околачивался тут с самого утра, не мог этого не видеть.

Из огромного, от пола до потолка, окна гостиной открывался вид на реку. До реки было метров сто или около того. От ровной площадки, на которой стоял дом, начинался косогор, плавно переходивший в заливной луг. На косогоре живописными группками росли березы.

Они служили украшением пейзажа, а заодно частично скрывали кирпичный забор, уступами спускавшийся с пригорка на луг и двумя строго параллельными линиями тянувшийся до самой воды. При этом березы не заслоняли вид на реку, и Ирина часто задумывалась о том, росли они тут всегда или были посажены нарочно, в строгом соответствии с замыслом ландшафтного архитектора. Она сто раз собиралась спросить об этом Виктора, но ее постоянно что-нибудь отвлекало, и вопрос оставался без ответа.

От реки почти до подножия пригорка был прорыт идеально прямой, одетый в бетонные берега канал. Поросшая густой, изумрудно-зеленой, аккуратно подстриженной газонной травой почва по обеим сторонам этого канала была насыпной, так что обнесенный кирпичным забором участок возвышался над лугом метра на два и во время разлива превращался в прямоугольный полуостров. Тогда вода в канале поднималась почти вровень с бетонными стенками, и ступеньки, что вели к лодочному причалу, скрывались под ней.

Дно канала было выложено кафельной плиткой, регулярно покрывавшейся слоем песка и речного мусора и не менее регулярно очищавшейся. Летом воды в нем было по грудь Ирине, и вода эта отлично прогревалась, но Ирина все равно предпочитала купаться на крошечном пляже, образовавшемся в устье канала: возвышавшиеся справа и слева серые бетонные откосы давили ей на психику. Да и мысль о том, что, пока она тут плещется, из дома на нее пялятся охранники и прислуга, не способствовала получению удовольствия.

Она как раз подумывала, не искупаться ли ей после обеда, когда прислуга в белом переднике и наколке, бесшумно возникнув за спиной, поставила перед ней десерт. Ирина при этом испытала довольно неприятное чувство, потому что вспомнила свой разговор с генералом Потапчуком насчет того, что из прислуги получаются самые лучшие шпионы и соглядатаи.