Троянская тайна

– Поговорим о цене, – повторила она, взводя курок и направляя пистолет на Виктора. – Сейчас ты, мерзавец, скажешь мне, где находится картина, и это будет единственная цена, которая меня устраивает. Тебя она тоже должна устроить, потому что это цена твоей жизни.

Виктор Назаров ничуть не испугался пистолета.

– Не глупи, – сказал он скучающим голосом. – Это уже отдает дешевой мелодрамой. Неужели твой дорогой Глеб Петрович, когда учил тебя обращаться с пистолетом, не объяснил тебе, что пользоваться оружием следует обдуманно? Я знаю, что ты не выстрелишь, и убеждать меня в обратном бессмысленно.

Ты ставишь себя в глупое положение. Лучше спрячь эту штуку сейчас, потому что чем дольше ты ее так держишь, тем смешнее выглядишь.

– Картина, – сказала Ирина.

– Что "картина"? Картины нет, и тебе ее не видать как своих ушей.

– Точнее не бывает. Даже не мечтай.

– Тогда говорить больше не о чем. Ты не в состоянии заплатить цену, которую я прошу, следовательно, сделка не состоялась. Никакого другого интереса ты для меня не представляешь.

– Еще как представляю! Ты что, готова сесть в тюрьму? Учти, доказать мою причастность к похищению картины невозможно. Значит, это будет обыкновенное бытовое убийство – скажем, на почве ревности. Тебя посадят, а российские колонии – это не курорт на Лазурном берегу, ты с твоим характером там и года не протянешь. Да еще с твоей внешностью... Хочешь стать подстилкой для охранников? А как тебе понравится однополая любовь с соседками по камере, которые месяцами не моются?

Ирине удалось справиться с внезапным приступом тошноты, и, когда она снова заговорила, голос ее был по-прежнему ледяным и ровным.

– Это тоже цена, – сказала она. – Цена, которую я готова заплатить за удовольствие стереть тебя с лица земли!

Виктор сидел в кресле, откинувшись на спинку, скрестив на груди руки и закинув ногу на ногу. Не поднимаясь, даже не меняя позы, он вдруг поддел стоявший между ними кофейный столик носком ботинка и опрокинул его, почти швырнув в Ирину.

Тяжелая золоченая пепельница с окурками, антикварная настольная лампа, недопитая бутылка коньяка, вазочка с полевыми цветами, стакан – словом, все, что стояло на столе, полетело ей прямо в лицо. Она инстинктивно прикрылась скрещенными руками, а в следующий миг совершенно непостижимым образом очутилась на полу с ноющей кистью правой руки и онемевшей щекой.

Больше всего досталось, кажется, щеке, и удар был нанесен не вазочкой с цветами.