Троянская тайна

Честно говоря, это здорово смахивало на хорошую оплеуху, и, несмотря на обстоятельства, тот факт, что Виктор поднял на нее руку, потряс Ирину гораздо сильнее, чем вид пистолетного дула, смотревшего ей прямо в лицо с очень небольшого расстояния. Пистолет был ее, но находился в руке у Виктора, и оставалось только гадать, как он там очутился. Подсказкой могло послужить разве что ноющее запястье да еще щека, которая уже отошла от первого шока и теперь пылала, как будто по ней прошлись раскаленным утюгом.

– Твой любимый Глеб Петрович не сказал тебе самого главного, – произнес Виктор.

Тон у него был снисходительный и скучающий. – Когда ты действительно намерена убить человека, делай это без долгих разговоров и драматических жестов – просто прицелься и стреляй. Это...

Он замолчал, взгляд его остановился, а на лице появилось выражение глубокой задумчивости. Казалось, он силился вспомнить что-то важное – что-то вертящееся на самом кончике языка, но все время ускользающее. Пока тянулась эта неожиданная и странная пауза, Ирина лихорадочно придумывала способ избежать неизбежного, но такого способа не было.

Сантиметрах в двадцати от ее руки валялся пустой стакан, но что толку? Стаканом много не навоюешь, да и палец, лежащий на спусковом крючке, наверняка окажется быстрее...

– Черт, – сказал наконец Виктор.

Это было явно не то, что он хотел сказать вначале. Потом Виктор Назаров покачнулся и начал падать. Падая, он все-таки успел спустить курок. Ирина увидела, как черный канал ствола постепенно, как в замедленной съемке, наполняется оранжевым пламенем; потом пламя выплеснулось ей в лицо, и мир вокруг Ирины Андроновой исчез, одним резким скачком провалившись в сплошной мрак.

– Я так давно вас не видела! – обрадованно произнесла Ирина.

Их шаги гулко отдавались в пустых залах, где по случаю сумеречного зимнего дня был включен свет. Иногда шаги глушили ковровые дорожки, и тогда начинало казаться, что они беззвучно парят в нескольких миллиметрах от пола, со всех сторон окруженные молчаливыми свидетелями, строго и вопросительно взиравшими на них с потемневших полотен в тяжелых золоченых рамах.

– Новый год скоро, – невпопад ответил Сиверов. – Время летит, Ирина Константиновна. А что давно не видели... Ну, так, во-первых, были заняты, а во-вторых... Знаете, принимая во внимание обстоятельства, я бы не удивился, если бы вы вообще отказались со мной разговаривать.

Ирина наклонила голову и искоса посмотрела на него.