Мечтаешь им стать, - убирает руки в карманы, а я головой качаю и зажмуриваюсь, выдавливая слезы. Ни о чем я теперь не мечтаю. – Должна понимать, что и как с тобой произошло. И о развитии эмбриона все знаешь...
Приблизившись, не целует, а будто клюет меня в лоб. И тут же выпрямляется опять.
- Ребенка, - исправляю мужчину и, распахнув глаза, буравлю его зло.
Стиснув тонкие губы так, что их почти не видно становится на лице, Макар окидывает меня уставшим взглядом. И молча направляется к двери.
Догадываюсь, что означает этот его маневр.
Мужчина поступает так, когда недоволен моим поведением. Оставляет меня одну, чтобы я «подумала» и провела работу над ошибками."
"Но вместо этого я готова сорваться в рыдания. Прокричать: «Не уходи, молю!» - и попросить обнять меня.
Как же плохо.
- Макар? – сипло зову.
Не реагирует. Сталкивается на пороге с моей мамой, взволнованной, нервной, багровой от злости, переживаний и наверняка поднявшегося давления.
- Алевтина Павловна, вы вовремя. Передаю вам наше сокровище, - меняет тон Макар.
– А я спешу в клинику.
И исчезает прежде, чем мама успевает что-то ответить. Она смотрит ему вслед. Кажется, молнии в него мечет.
- Мам, что врач сказал? – шмыгаю я носом, сквозь пелену слез с трудом различаю приближающуюся ко мне фигуру. Чувствую, как проминается матрас рядом.
И погружаюсь в тепло маминых объятий. Осторожных, чтобы больно мне не сделать, и бережных. Но не способных исцелить душу и тело.
Молчание…
Значит, все безнадежно плохо.
И я реву надрывнее.
- Девочка моя, тише, - поглаживает меня по макушке мама. – Давай медсестру попрошу, чтобы успокоительное тебе вколола? Доченька, - целует в висок.
- Нет, потом, - откидываюсь головой на подушку, пытаюсь сморгнуть соленые капли, но они нескончаемым потоком льются по щекам. – Скажи, что со мной? – упрямо зыркаю на мать.
Мягкие подушечки пальцев касаются щеки, поглаживают. Добрые глаза родительницы сужаются.
- Трубу сохранить не удалось, вторая воспалена, - проговаривает она честно.
Знает, что ложью только хуже сделает. Не переношу и не прощаю подобное. – По-женски восстанавливаться некоторое время придется. Ты сложную операцию перенесла, моя храбрая малышка. Хорошо, что мне позвонила. Промедление… - обрывает себя на полуслове. Сама едва не плачет.
Впервые вижу ее такой сломленной. А еще осознаю, как же сильно соскучилась за месяцы нашей ссоры. Из-за Макара. Которого даже рядом со мной нет сейчас. Не было и ночью, когда все произошло.
