Не разрез и свежий шов. А то, что я навсегда потеряла.
Под повязкой – утраченные надежды, разбитая мечта, которой никогда не суждено сбыться.
Я и не подозревала, как сильно, до безумия любила и ждала неродившегося малыша, пока… не потеряла его. Несмотря на уничтожающую агонию, в которой я мучилась на протяжении всего пути в больницу. И которая усилилась здесь: в приемном покое, в кабинете у врача, в операционной, куда меня экстренно отвезли. Несмотря на то, что я была на волосок от смерти, я жалела лишь об одном.
- Нашего ребенка не удалось спасти, - выдыхаю тяжело, будто напоминаю сама себе. Пытаюсь принять. Но не верю. Не могу!"
"Только недавно я ложилась в постель, поглаживая животик. Мечтала о том, как когда-нибудь почувствую первые шевеления. Как во мне будет барахтаться крохотный человечек, толкая то ручкой, то ножкой, а то и упираясь головой. Как однажды я, измученная и уставшая после родов, возьму его на руки. Улыбнусь и расплачусь от понимания того, что я стала мамочкой. Сына или дочки от любимого мужчины.
Но вдруг…
Счастье оборвалось. Резко. Жестоко.
Боль… Мама… Скорая… Кровотечение…
Приговор, как эпитафия: «Внематочная беременность». Как прощание с частичкой меня. Разумом я сразу поняла, что ребенка не спасти и изначально у него не было шансов, но сердце упорно не признавало этого, барабанило в груди, билось в ребра, будто пытаясь сбежать от суровой реальности.
- Тебе надо отдыхать, - не глядя на меня, жалкую и порезанную, Макар поднимается со стула. Толкает его слегка, и ножки с противным скрипом скользят по полу.
– А у меня дежурство.
- Опять? Ты только с очередного, - всхлипываю я. Знаю, что он просто не хочет находиться рядом.
- Что я говорил по поводу истерик? – устремляет на меня холодный взгляд, но больше не имеет такой власти надо мной, как раньше.
Я погибла вместе с малышом. А моя пустая оболочка по инерции ищет тепла и утешения в любимом, но, споткнувшись о ледяную стену, рикошетит.
- У нас с тобой ребенок умер, Макар, - плачу, не стесняясь слез.
Плевать, как выгляжу. И пусть ему не по душе такая я, разбитая и искореженная. – Пока ты был на дежурстве, - в моем тоне мелькает обвинение.
- Срок маленький. Там и не человек был, а так, клетка, - цинично отзывается он. – Не переживай, - бросает и отходит к окну.
- Тебе совершенно все равно? – ошеломленно лепечу я.
- Нет, я лишь оцениваю ситуацию с позиции врача, - оглядывается на меня. – Ты ведь тоже медик, Агата. Будущий гинеколог.
