Тропами вереска

Сейчас важно детей найти, а после…

Договаривать не стал, да и я отвернулась. Легла на земляной стылый пол, глаза закрыла и вышла из тела. Посмотрела миг, как Ильмир мое бездыханное тело подхватил, прижал, согревая, и скользнула клочком тумана в замочную скважину. Того, кто щеколду опустил, рядом не было, голоса в поместье стихли. Я понеслась облачком, разыскивая хоть кого-нибудь. Да не зверя или птицу, а человека. Душа вездесуща, но без силы живого тела ей щеколду не поднять. На счастье, дворовый мальчишка на конюшне спал, видать, умаялся за день, вот и задремал.

Я в его тело скользнула, разбудила и велела в поместье идти. Мальчишка глазами хлопал ошалело, но делал, открыл дверь в подвал и заорал, Ильмира со мной на руках увидав. Да стрекача задал, испугавшись. А я в свое тело вернулась, вздохнула глубоко. У служителя лицо побледнело, но спрашивать он не стал, отпустил меня осторожно и потянул на задний двор. Там за сараюшками мы и нашли неприметную дверь в земле, ведущую в подпол. Ильмир сбил камнем замок на железном кольце, поднял крышку в темный лаз. И клинок обнажил.

– Тут жди, – приказал мне, ныряя во тьму.

Я, конечно, ослушаться думала и уже сунулась следом, но служитель быстро вернулся.

– Здесь их нет, – вскинулась тревожно, – но были. Вот, смотри.

Он кинул на землю башмак.

– Это Лелькин! – воскликнула я. Ильмир кивнул, помрачнел пуще прежнего, помялся.

– И духами заморскими там пахнет. Я этот запах хорошо знаю… – отвернулся, по-прежнему сжимая рукоять клинка, который уже горел синим огнем.

 – Надо найти Велену.

– Княжну? – нахмурилась я. Служитель поднял свой заговоренный меч.

– Не отставай, Вересенья. Срединная ночь наступила, всякое может случиться! Зло в полях притаилось, меня сталь туда зовет.

Мы выбежали за ворота и помчались по кромке поля к излучине реки, туда, откуда неслись голоса и пение. В освещенный костром круг ворвались, запыхавшись, и принялись озираться, оглядываться. Но какое там! Кажется, здесь собрались все дворовые! Костер пылал, разбрасывая оранжевые всполохи, гудели рожки и звенели бубны, тренькали балалайки и лились песни.

Вокруг нас запестрел хоровод, взлетели в небо цветные ленты, завертелись красные юбки. От запаха цветов и трав кружилась голова, от голосов звенело в ушах. Кто-то сдернул с моей головы черный платок, распустил порыжевшие косы. Я и пискнуть не успела!

– Вересенья, идем плясать! – со смехом потянули меня в круг девчонки.