Тропами вереска

Потом отпустил и пошел к своему коню, вскочил в седло и уехал.

Я постояла, раздумывая. И не желая вспоминать, как в краткий миг поцелуя память кольнуло воспоминанием. О других губах – злых и обжигающих льдом, о других руках – нечеловеческих.

Прижала ладони к лицу, заставляя себя очнуться. Да что ж за напасть такая?!

С самого утра вся дворня поместья прочесывала окрестности, словно гребешком. Сначала лес – растянувшись неровной линией, шли люди, вглядываясь в кусты и травинки. После и в Ивушки отправились, в каждый дом заглядывать стали, в подвалы спускаться.

Из города на призыв служителя приехали братья из Обители Светлого Атиса, зазвенели тревожно медные колотушки, призванные отогнать злых духов. Самого Ильмира я не видела, ко мне он не приезжал, значит, и новостей не было. Велена тоже скрылась и не высовывалась. Белава сказала, что слышала прислуга ее злые речи из-за закрытой двери. Отдавать своих слуг на поиски безродных детишек княжна не желала. Ответа Ильмира никто не слышал, но дворня была отпущена на поиски.

В Ивушках жители пускали служителей в свои дома безропотно, хотя причины и не знали. Город готовился к празднику цветения папоротника, и царило вокруг радостное оживление. Тут и там уже начинали петь задорные песни, молодые парни и девушки переглядывались, улыбки дарили обещание. В поле, на кромке леса, у перекрестка дорог, уже установили шест с тележным колесом, уложили сухостоем и украсили васильками. И девицы уже присматривали себе местечко, чтобы венок сплести, заманить им женишка милого.

От самой длинной зимней ночи солнце прошло по небосводу и докатилось до самой короткой. Голодное и пустое время закончилось, впереди урожай и приплод у скотины, свадьбы да зарождение новой жизни. Оттого и на поиски двух детишек никто особого внимания не обратил, хоть и старались помочь. Но, обойдя все дома, Таира и Лелю так и не нашли.

Я тайком еще несколько раз раскладывала призывный круг, капала кровью, надеясь увидеть сестрицу. Но толку не было, и я совсем отчаялась.

Хоть вновь на поклон к Шайтасу иди! Но мысли об этом лишь злили, потому что воспоминания обжигали пламенем, и как ни старалась, а поцелуй я забыть не могла. Словно внутри огонь демона поселился, торжествующий и злой, выжигающий каленым железом чувства к Ильмиру. И страшно мне от этого было настолько, что колечко с бирюзой я надела на руку, замотала тряпицей, чтобы скрыть от чужих глаз. Звездочка на бирюзе грела ласковым живым теплом, и становилось легче.