Трудное счастье

Моя непритязательность и покладистый нрав помогли мне полюбить Англию, а периодические поездки на Капри — пережить разлуку с родными.

После смерти матери все изменилось. Я узнала о том, что мое образование оплачивалось благодаря продаже тех драгоценностей, которые когда-то принадлежали ей. Мать хотела, чтобы после школы я продолжила учебу и поступила в университет. Но драгоценности были проданы за меньшую сумму, чем та, на которую она рассчитывала. Да и плата за обучение в школе оказалась выше, чем она первоначально предполагала.

Все же после смерти мамы я еще два года продолжала учиться в суссекской школе, ведь таково было ее предсмертное желание.

Все это тяжелое для меня время дружба с Эстер Макбейн скрашивала мое существование. Эстер хорошо понимала мое состояние, ведь она была сиротой и воспитывалось у тетки. Чтобы хоть как-то отвлечь нас от тяжелых переживаний, на летние каникулы отец всегда приглашал Эстер к нам на Капри. Лето после окончания школы мы тоже провели вместе. Мы много рассуждали о жизни, строили планы на будущее.

Моя подруга всерьез намеревалась посвятить свою жизнь искусству. Что же касается меня, то я просто не могла бросить отца одного и вынуждена была занять в студии место матери.

Мне вспомнилось письмо, которое я получила от Эстер вскоре после ее отъезда домой, и я невольно улыбнулась. Сам факт, что она прислала мне письмо, уже был неординарным событием: моя подруга всегда терпеть не могла писать письма. Эстер сообщала, что по дороге в Шотландию она познакомилась с одним мужчиной.

Он занимался в Родезии разведением табака и ехал домой, в отпуск. Письмо было исполнено восторгов и намеков на возможное романтическое приключение. Несколько месяцев спустя я получила еще одно письмо. Эстер сообщала, что выходит замуж переезжает в Родезию.

Моя подруга была очень счастлива. Конечно, я по-своему очень радовалась за нее, хотя и понимала, что это конец нашей дружбы. Теперь мы могли только переписываться, а на это у Эстер не будет ни времени, ни особого желания.

Еще одно письмо от нее, последнее, я все-таки получила. В нем моя подруга писала, что благополучно добралась до места и что у нее все прекрасно. Но замужество сделало ее совсем другим человеком. Даже по тону письма я поняла, что Эстер уже не та длинноногая девочка с ниспадающими на плечи волосами, которую я знала и которая мечтала посвятить свою жизнь искусству…

Лицо Рока Пендоррика, склонившегося ко мне, вернуло меня к реальности. Его глаза были полны участия.