Но перед этим пусть старец Серафим признает, что я не во власти нечистого духа.
И подошла к старцу. А он благословил меня, прошептал:
— Мишенька мой в порядке?
— В порядке, — ответила я, еле сдерживая смех. Уж слишком много голов на жилистых шеях вытянулись в нашу сторону, пытаясь понять, о чем говорит прорицательница со святым человеком.
* * *Зимний дворец я покинула два часа спустя. Усталая, охрипшая и довольная.
Начала свой спич с того, что кратко объяснила, почему царствование такого ангела, как Александр Павлович, привело к напряжению и ожесточению.
Быстро, конспективно, минуты за две прошлась по самым неприятным эпизодам. Интригам, отставкам, духовным плутам около власти, повышенному интересу к делам Европы и пониженному — России. Напомнила, что военные поселения сделали солдатами тысячи казенных крестьян, лишили собственности десятки землевладельцев. И все без официального указа или распоряжения.
Большинство генералов, сенаторов и министров приветствовали каждую мою фразу одобрительным шепотом.
Мария Федоровна и Николай Палыч если и хотели возразить, то не стали.
Столь же кратко я напомнила историю с прижизненной волей покойного императора, так и не ставшей официальным указом. Поспешную присягу отсутствующему Константину, с намеком, что кое-кто поторопился — взгляд на Милорадовича, тот покраснел. И упомянула последующие две недели, когда великие князья перебрасывались письмами, а фактически — перебрасывались короной. Отсюда и решимость некоторых людей — имена не назову, не ждите — покончить с формой правления, опасной для страны.
— Надеюсь, — сказала я, — большинство присутствующих прочитали недавний том «Истории» Карамзина. Он напомнил, что Романовы не завоевали Россию, не добыли власть силой оружия. Их пригласили на царство. Пора вспомнить, что монархия — не только самовластье, но и служение своей стране. А сейчас вы позволите перейти от истории к настоящему и будущему?
Несколько секунд тишины. Царица что-то шептала сыну, еще не царю.
Тот мотал головой. Таким растерянным я его не видела. Ведь он должен был сам рассказать присутствующим, почему произошел казус междуцарствия. Конечно же, умолчав о некоторых нюансах вроде прессинга. Я же перехватила тему.
Надо наглеть дальше.
— Я воспринимаю молчание как знак согласия. Михаил Андреевич, вам есть что сказать?
— Свалял я дурака, — вымолвил Милорадович, — да и не только я. Расскажите, как беды избежать.
Я рассказала.
