Приходилось тратиться и когда дело дошло до реализации и масштабирования идей, которые были прежде игрушками в моей усадьбе. Конечно же, железных дорог.
Мы с Мишей решили не столько менять историю, сколько ускорить. Первая чугунка, связавшая Питер и Павловск, была построена за казенный счет на десять лет раньше, чем в реальности. Еще до открытия начали прокладывать трассу между столицами. И ее — за казенные деньги. Но одновременно акционерное общество принялось строить железку Нижний Новгород — Москва.
Которая, вместе с дорогой Москва — Питер, даст суперэффект: все товары, все грузы со средней Волги будут поступать в столицу и ее порт напрямую. А не обходной северной дугой, по рекам и Мариинской водной системе. И это уже будет не шаг — прыжок вперед.
Вот только купечество призадумалось: стоит ли закапывать капиталы в насыпи и чугунные полосы? Пришлось мне внести пай — 40 процентов от требуемой суммы. Плюс еще Миша постарался — прекратил гонения на староверов, что приободрило бородатых толстосумов.
* * *Но все же в приоритете у нас была ликвидация крепостного права. «Без спешки, без рывков, но неотвратимо и неуклонно», — сказал Миша. А я добавила, что если мы не можем мгновенно отменить рабовладение, то временно поменяем его на упорядоченный феодализм.
Так и действовали. Исключили любые возможности продажи людей — купить можно деревню целиком. Но и купив, нельзя переселить жителей из-под Торжка в Таврическую губернию.
Ограничили произвол «насильственной лозы».
Сразу помещичьи розги отменить не смогли, но каждый случай наказания должен быть занесен в специальный журнал, по особому формуляру, а в конце года — выписка в уезд. Если крестьянин или дворовый не согласен на наказание — пусть барин везет их в уездный суд, а там помещик заплатит пошлину за судебное решение, крестьянин же в любом случае, накажут его или нет, ничего не платит.
И за любые злоупотребления — немедленно имение в опеку. Так еще и половина доходов идет в специальный фонд, из которого их вернут помещику, только если в суде будет доказана его невиновность.
Между прочим, рекрутская служба в десять лет тоже стала хорошим путем выхода из крепости. Ведь солдатчина «очищала» крестьянина: снял шинель — уже не помещичий. Так еще казна стала принудительно выкупать солдатских жен, если те остались у барина. Мы помогали этим женщинам переселяться из деревень в города, поближе к месту службы супруга.
