А применять к нему меры пристрастья отец отказывался. Пристав Филимонов не получил за день новых сведений от знакомых злодеев. Есть от чего грустить.
— В письме Степаши сказано, что он слышит колокол, который заглушает другие колокола. Я стал расспрашивать прислугу. Кухарка Авдотья говорит, что это, несомненно, Успенский колокол.
Надобно заметить, что я и прежде, пока мы были в пути, говорил с папенькой о звуках пилы, а также о колокольном звоне. Папенька сказал, что злодейское пристанище, видимо, расположено возле столярной мастерской.
Что же касается звона, то церквей в Москве сорок сороков, и у каждой колокольня, а на ней несколько колоколов. Он предложил мне подсчитать, сколько всего церквей, я вспомнил уроки маменьки и ответил, что 1600, но, пока умножал, папенька принялся думать о другом и отвлекся разговором с Ильей.
Теперь папенька прислушался. Позвал пожилую повариху и принялся расспрашивать.
— Успенский колокол, никак иначе, — уверенно ответила Авдотья. — Хранцуз старый колокол попортил, отлили новый, больше прежнего.
Четыре тысячи пудов весом! Когда поднимали, народ кричал, что Иван Великий шатается, полицмейстер еле успокоил. Зато как зазвонит — любой заглушит. Только Царь-колокол может громче звонить, да он уже давно…
Отец поблагодарил кухарку, сказал, что про Царь-колокол ему известно, поцеловал меня и покинул особняк, застегивая шинель на бегу.
Уже было поздно, но я не мог заснуть. Не раздевался, то и дело подходил к окну, ожидая увидеть знакомый экипаж.
Когда отец вернулся, то поспешил в дом еще быстрей, чем его покинул. Вся наша команда — Илья, Андрей, Анзор, Черныш и я — ждала его в гостиной.
— Не без труда донес до его сиятельства генерал-губернатора простую мысль, — громко и даже весело сказал отец. — Чем быстрей я изобличу преступников, тем скорее покину пределы подведомственного ему города. Он это осознал и дал мне полную свободу действий. В том числе право искать злодеев в Кремле. Коменданту даны предписания допускать нас всюду и содействовать, и днем и ночью.
— Ваше высокопревосходительство, Кремль огромен, — вздохнул Илья.
— Сейчас идут работы только в Арсенале, — пояснил отец. — Значит, именно там можно услышать вблизи самый большой колокол Москвы и при этом шум от пилы. И самое главное, я узнал, что в подвалах Арсенала после взрыва его французами еще никто не бывал. Служитель, которого я расспросил после разговора с губернатором, уверен, что подвалы не завалены.
