Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Я же в плену? Так что я имею право вредничать. Если хотите, берите новую плитку. Я же ее все равно не ем…

- А вы никогда не  пробовали шоколад? – удивилась я.

- Нет, никогда. Я говорил, что мне почему-то нравится его запах. И мне нравится, как плитка ломается. Мне иногда было интересно, какая она на вкус. Я пытался попробовать, но я не чувствую ее вкуса. Как будто угол стола грызешь…  - усмехнулся Абель, усаживая меня на колени и беря в руки бокал с кровью.

- А что? Был опыт? – съехидничала я.

- Так. У нас вредничает кто-то один.

И на данный момент – это моя привилегия. Расскажите мне, какая она на вкус?  - спросил он, делая большой глоток.

- Шоколадки бывают разные, - заметила я, глядя на новую шоколадку, - Вот эта – горько-сладкая. Сначала, кажется, что сладко, а потом чувствуешь горечь послевкусия. Это трудно описать словами. Нужно пробовать. А кровь? Какая кровь на вкус? Для меня она – соленая и противная.

- Это для вас. Для нас она разная. У каждого человека свой особенный вкус. Это трудно описать словами.

Нужно пробовать. Хотите попробовать? Немного, совсем чуть-чуть, - заметил Абель, поднося к моим губам свой бокал. Пить чужую кровь не хотелось. Минздрав предупреждал. Но из вежливости, я поборола первый приступ брезгливости и слегка промочила губы. Кровь как кровь. Соленая и холодная. Привкус металла на губах.

- Ну как? – поинтересовался Абель, глядя, как я с тоскливым лицом облизываю губы.

- Обычная кровь. Только холодная… - заметила я, стараясь  побыстрее избавиться от этого привкуса.

- Она очень похожа по вкусу на вашу, что наталкивает меня на отвратительную мысль, - покачал головой Абель, расстегивая мое платье, - Я сегодня хочу побыть чудовищем. С вашего позволения.

Пуговицы на моей груди были расстегнуты, кружевные бретельки спущены. Верх платья опустился вниз, собравшись гармошкой на талии. Бокал медленно приблизился к моей шее. Я почувствовала, как по моей шее, на ключицу и вниз по груди потекла большая кровавая капля.

- Платье испачкаем… - заметила я.

- Не будете шевелиться, не  испачкаем, - заметил он, ловя губами каплю за каплей и поднимаясь все выше и выше. И вот он уже целовал мою шею, слизывая кровь.

Таракан-узник умудрился одной только фразой поставить в тупик все тараканье население: «Он нас любит, как человека…»

- Просто расслабься… - тихо  заметил Абель, проводя пальцами по моей оголенной спине. В ночном сумраке окна все еще виднелись всполохи пожаров. В комнате было темно.