Царь горы

Охотиться нельзя, подслушать, о чем будет говорить Борис, не удастся — истинные кардиналы умели закрываться даже от наблюдателей Великих Домов — оставалось ждать.

Встреча, ради которой Борис приехал в Гарлем, была назначена в грязном, заваленном мусором тупике, образованном глухими стенами домов и высоким бетонным забором. Справа — две заколоченные двери, слева — никогда не вычищаемые мусорные баки, прибежище сотен крыс. Если бы кардинал шел как обычно, не таясь, зверьки бы разбежались: серые хищники прекрасно знали, что нельзя находиться рядом с масаном.

Но Борис закрылся сразу же, как вышел из «Форда», а потому приходилось наслаждаться шумом, издаваемым пирующими крысами. Под ногами похрустывало, чавкало — крысы недоуменно оглядывались — и остро пахло разложившимся мусором. Липкая масса впитывалась в элегантные туфли, и Борис подумал, что обувь, похоже, придется выбросить.

Но шаг не замедлил, дошел, как было условлено, до забора и остановился.

Тишина. Не услышавшие ни звука крысы спокойно продолжали заниматься своими делами.

— Я чувствую тебя! Ты здесь! — Борис помолчал. — Не хочешь показываться? Правильно. Не для того ты прячешься столько лет.

«Зачем ты меня позвал?»

Вопрос появился на заборе, прямо перед глазами кардинала Луминар. Крупные синие буквы по очереди вылезли поверх неумелых граффити. Борис чувствовал движение магии Крови, но откуда оно шло, не понимал: его собеседник закрывался великолепно.

— Что-то затевается! У меня нет такого предсказателя, как у Бруджи, но я чую. Я знаю, как ты относишься ко мне.

Ты считаешь меня маньяком. Да, я маньяк! Я люблю охотиться, люблю кровь. А кто ее не любит? Может, ты?

Надпись исчезла. Борис замолчал, подождал, и недовольно скривился, увидев следующую фразу:

«Зачем ты меня позвал?»

Таинственный собеседник оставил эмоциональную речь кардинала без внимания. Борис набычился.

— Я суть нашей семьи, я единственный… я последний кто живет по старым обычаям. Остальные кардиналы становятся осторожнее, теряют гордость, а я убиваю и не стесняюсь этого! Я то, чем мы были всегда! И всегда будем! Если меня сожрут, семья Масан никогда не станет прежней.

И это обрадует наших врагов. Я последний мостик…

Борис умел взять себя в руки, умел загнать гнев вглубь и не позволить ярости вырываться наружу. Он знал, что несдержан, но в нужный момент изо всех сил подавлял свой норов. Как сейчас, например. Потому что от этой встречи зависело очень много.

— Мне нужна помощь, — тихо сказал истинный кардинал Луминар.