Царица

Радостно напевая, я сняла пиджачок с вешалки и накинула на плечи. Внутренний голос напомнил, что сейчас – утро понедельника и собираюсь я вообще-то на работу, но даже эта суровая информация не поколебала моего отличного настроения, и, споткнувшись буквально на секунду, я продолжила жизнеутверждающее пение.

Ронн и Дилан пожинали тяжкие плоды приобщения к крепкому алкоголю своих непривычных младенческих организмов, так что в управление меня опять повез Брэд. Препроводив до самых дверей и предупредив, что все время будет находиться в шаговой доступности, Дарт-старший пожелал мне удачного дня, а я влилась в поток сотрудников, плавно и целенаправленно двигающихся через холл к многочисленным лифтам.

Вежливо здороваясь с коллегами, я пристроилась в одну из очередей, не сразу осознав, кто является моим непосредственным соседом.

– Привет, – сказала я.

– Привет. – Сташек неохотно кивнул и отвернулся.

– Подожди. – Я легонько прихватила его за рукав, не давая войти в лифт, и, понизив голос, торопливо сказала: – Анджей, я подумала и решила извиниться за свое вчерашнее поведение.

Я была слишком расстроена, чтобы…

Все это я начала скороговоркой бубнить ему в плечо и собиралась так же и закончить, но тут он неожиданно обернулся, вперив в меня испытующий взгляд темно-синих глаз.

– Чтобы… чтобы… – Надо признаться, этот прямой взгляд меня немало смутил, и я не сразу смогла продолжить извинения: – Чтобы судить объективно.

А что еще меня смутило, так это его лицо, увиденное с близкого расстояния.

Обычно свеженький и сияющий юностью Сташек сегодня выглядел на весь свой возраст, вплоть до последнего дня. Задумчиво хмыкающий внутренний голос готов был поклясться, что никогда раньше не замечал у целителя ни усталых теней под глазами, ни жестких складок у рта. Они что, появились у него за ночь? Или я просто по-настоящему никогда и не обращала на него внимания?

– В общем, прости, – закруглилась я и, не удержавшись, украдкой на него покосилась, рассматривая.

Откровенно сказать, ото всех изменений красота целителя ничуть не пострадала, просто в ней появились зрелость и какая-то глубина. Внутренний голос зафыркал, предположив, что теперь-то я уже не рискну называть его мальчишкой. Но… откуда что взялось?!

– Я тоже подумал, – сказал Сташек. – Мне не за что тебя прощать. Ты ведь права, я чудовище.

– Ох! – Я страдальчески поморщилась и скользнула за ним в кабину.