Царица

Мне отпуск тоже не помешает. Я все закончу на работе и вечером заеду к вам, обсудим планы.

Я обессиленно закатила глаза к беспощадно жарящему солнцу: некоторые люди никак не хотят понимать очевидного. Ведь я покидаю Феникс и из-за Сташека тоже: он не меньше Первородных вертелся возле меня и не пострадал только по счастливой случайности. Ну уж нет, не хочу я брать на себя ответственность за жизнь и здоровье случайных прохожих! Тут я покосилась на сосредоточенное лицо Сташека, терпеливо ожидающего моего ответа, и честно закончила: а если не случайных, то уж тем более не хочу!

– Мы уедем сразу, как я вернусь домой, – тряхнула я головой.

– Вот как, – заметил Сташек, и от его тона у меня совершенно неожиданно поползли мурашки вдоль позвоночника. – И когда ты собиралась мне это сказать?

Э-э-э… Я моргнула. Нет, ну вот стоит только человеку спасти вам жизнь пару раз, максимум три, как он сразу начинает требовать к себе особого отношения! Как бы это ответить поаккуратнее.

– Я хотела позвонить с дороги, – сообщила я, но тут мое врожденное правдолюбие некстати вылезло наружу и заявило: – Или послать эсэмэс.

«Если вспомню», – дополнил внутренний голос, но уж это я озвучивать не стала. Согласитесь, у каждой честности должны быть свои рамки.

Но Сташек моего политкорректного ответа будто бы и не услышал.

– Ты и не собиралась предупреждать, – проговорил он таким голосом… странным, грубым, хриплым, словно ломающимся, который появлялся у него раньше только спросонья.

Нет, я понимала, конечно, что коллега расстроится, может, немного обидится даже. Но чтобы с его голосом произошли такие метаморфозы?! И что творится с воздухом, который словно плавится и закипает вокруг?! А главное – и это самое удивительное – меня саму-то отчего так колбасит?! Я выставила вперед руки – они ходили ходуном, а кончики пальцев меленько дрожали.

Я в изумлении обратила взор на Сташека и в первую секунду подумала, что у меня расплавились зрительные рецепторы или мозги, а может, и то и другое (немудрено, на такой-то жаре!), но уже во вторую внутренний голос подтвердил, что я все вижу верно, а в третью… в третью секунду я села прямо на ступеньки управления.

Нет, этого не может быть! Этого просто не может быть! Не может быть никак! Мысль одна и та же настойчиво толкалась в ошалевшем мозгу и молотом ударяла в уши.