Царица темной реки

Я, конечно, особо не присматривался и арифметических подсчетов не производил, но по прошлому опыту не сомневался: для доброй половины парочек (исключая разве что двух совсем зеленых девчат, только-только получивших право сидеть за столом) танцы получат долгое продолжение. А впрочем, и насчет одной из них не все ясно: в противоположность своей товарке, радовавшейся лишь тому, что она на равных танцует со взрослыми, очень уж вольновато себя вела с Пашкой Кожиным с третьей машины.

И глазками-зубками вовсю играла, и очень уж делано смущалась-возмущалась, когда он ей шептал на ушко что-то такое. Знал я Пашку как облупленного: явных непристойностей девушкам на ушко говорить не станет, но во всяческих игривостях ловок.

Ну а девушки, все знают, взрослеют раньше ровесников – это мы в такие года сплошь и рядом остаемся пацаны пацанами, а они, как говаривал покойный сержант Аляпьев, доморощенный философ, переходят в иную категорию жизни…

Жизненный опыт (приобретенный целиком в качестве такого же стороннего наблюдателя, как Стах с компанией) мне подсказывал еще: не все, но некоторые парочки станут покидать веселье задолго до его окончания.

И не подвел опыт: когда далеко не все было выпито-съедено, когда не все разговоры приелись, не все песни спеты и продолжаются танцы, а до драк еще далеко, иные парочки, придав себе самый непринужденный вид, потихоньку улетучивались. Ну а оставшиеся, согласно старому деревенскому этикету, притворяются, что ничего и не заметили.

Первыми, что меня не особенно и удивило, ушли Игорь с Алесей – видно было, что им не терпится ускорить шаг и побыстрее оказаться где-нибудь там, где посторонних глаз не будет, – но тот же этикет предписывал: пока они на виду, идти чинно. В течение последующей четверти часа тем же чинным манером удалились трое моих орлов со своими симпатиями, причем среди них был и Пашка Кожин, стервец, со своей смешливой русоволосой.

Судя по тому, как смотрели друг на друга жених с невестой и во время танцев, и за столом, им тоже страшно хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда, без посторонних глаз. Иногда с молодыми так и происходило: вдруг обнаруживалось, что они в нетях, – но, похоже, и Бобренки, и Гнатюки были сторонниками старых традиций, по которым новобрачные обязаны досидеть за столом до самого конца.