Царица темной реки

В том же положении оказались, что сейчас вы: все насквозь знаем и понимаем, а поделать ничего не можем. То же самое и люд. Деревенский люд большой житейской сметкой наделен, коли уж вы деревенский, распрекрасно это знать должны. Вот люд и рассудил: в деревенские дела она не вяжется совершенно, и в деревне от нее никакого вреда нет, все ее претензии только реки касаются. К тому прошел твердый слух, что если ребятишки и дальше купаться будут, тонуть начнут. Вот и рассудили: в конце-то концов, раз такое дело, пропади она пропадом, эта рыбалка, а с ней и купанье, и лодки.

Не стоит оно того. Не такая уж высокая плата за спокойную жизнь. Вот так с тридцатого года и повелось: везде в хозяевах советская власть, в том числе и я немного, некоторым боком, а на Алесиной реке – Алеся. Уж простите за откровенность, вы б точно так же поступили… да вы сейчас, еще раз простите великодушно, точно так и поступаете. Не сделаешь ничего там, где сделать ничего и нельзя. Или у вас есть какой план?

– Да какой тут может быть план… – сказал я сквозь зубы, всё так же не глядя на него.

Ничуть не утешала мысль, что не я один оказался в безвыходном положении, где предпринять нельзя ровным счетом ничего…

– А надо б над планом подумать…

– Пожалуй, – сказал я. – Одного вот в толк не возьму… Двадцать два человека, говорите. Из них четырнадцать, когда утверждалась. А потом, значит, еще восемь. Что, и это терпели?

– Да понимаю, кажется, – сказал я. – Одного не пойму – зачем и с чего она моего Игоря сгубила?

– А за сома, тут и гадать нечего, – без промедления ответил старшина.

 – Он у нее был как любимый конь, лет десять как появился, видать, приманила как-то. Любила она на нем верхом по речке кататься в полнолуние, в те дни, когда луна почти полная или на ущерб идет совсем немножко. Часами могла кататься. Сто раз ее видели верхом на соме и парни поотчаяннее, и лихие мальчишки. Знаете, что самое интересное? Она нисколечко не сердилась, наоборот, словно бы красовалась, порой круги выписывала напротив того места, где прятались деревенские, смеялась и кричала, чтобы открыто на берег выходили – она, мол, за посмотрение денег не берет. А ваш сержант ее любимого коня гранатой…

А ты ведь знал, сукин кот, но не предупредил, промелькнуло у меня в голове. Правда, тут же подумал: а поверил бы я, поверили б все мы? Честно нужно признаться перед самим собой: скорее всего, нет…

– Теперь понятно, почему деревенские его на подворье принимать не хотели, а вы посоветовали в речку выбросить… – сказал я.