Царица темной реки

Или боишься?

Страха не было, ни капельки, за спиной послышалось придушенное ойканье – Катря проснулась и тоже ее увидела.

– Сейчас, – сказал я.

Она кивнула, повернулась и ушла в сторону крыльца. Шагнув к табуретке со сложенной там одеждой, я принялся натягивать галифе.

Катря села в простели, одной рукой придерживая одеяло на груди, другой отводя с лица рассыпавшиеся волосы.

– Рыгор, не ходи! – прошептала она горячечно. – Глядишь, и обойдется. Она ж сама не может зайти, если не пригласишь…

– Бог не выдаст – свинья не съест, – негромко сказал я сквозь зубы.

Она еще что-то шептала с испуганным, словно бы постаревшим лицом, но я уже не слушал. Оделся в темпе, наученный войной, надел сапоги и, не подпоясавшись, вышел на крыльцо. Алеся стояла в двух шагах от него. Как ни в чем не бывало сказала:

– Спустись, Рыгор, поговорим. Не бойся, не укушу.

– А с чего ты взяла, что я тебя боюсь? – усмехнулся я, спустился с крыльца и встал с ней лицом к лицу.

– Сам, наверное, догадываешься. Пришла любовь предлагать.

– Что, так уж невтерпеж? – язвительно сказал я. – Среди ночи подхватилась…

– Натура такая, Рыгор, – серьезно, без малейшей обиды ответила она. – Привыкла получать все, что хочу.

– Здесь – царица, – сказала она. – Мне довольно. Неужели я тебе не нравлюсь?

Она была очаровательна. Откровенно говоря, я не стал бы разыгрывать из себя неприступного святошу, будь она обычной девушкой, вешавшейся на шею красоткой нестрогих правил.

– Не в том дело, – сказал я. – Нравишься, не нравишься… Вот тебе мое последнее и окончательное слово: иди ты к чертовой матери, или куда там тебе ближе…

– Ах, какой ты храбрый, поручик… – И резко сменила тон, заговорила высокомерно, резко: – Храбрый исключительно оттого, что я за тебя всерьез не бралась. Могу и взяться. И за клушу твою могу взяться… Очень чувствительно.

– Она-то тут при чем? – сказал я. – Никакой любви меж нами нет. Есть она, или нет ее, это ни на что не влияет. Или не веришь?

– Отчего же и не поверить? Ладно, не трону я ее. А вот от тебя не отстану. Ты, понимаешь ли, мой каприз. А я привыкла, чтобы мои капризы претворялись в жизнь. В моей богатой коллекции офицеров еще не было… советских, я имею в виду.

– Интересно, а какие были?

– Если захочешь, обязательно расскажу… потом.