Царица темной реки

Иштван должен что-то знать, не зря чуть ли зубами не стучит от страха…

– Иштван, что это за хваткие ребята? – спросил я.

Дворецкий оглянулся так, словно эти хваткие ребята все еще стояли за нашими спинами, понизил голос чуть ли не до шепота:

Вот тут он удивил меня всерьез. Инквизиция для меня была чем-то чуть ли не из древней истории – ну, предположим, не такой уж древней, но все равно чем-то вроде музейного экспоната вроде рыцарских доспехов или чучел мамонтов.

– Какая может быть инквизиция в двадцатом веке, Иштван? – сказал я.

 – Ее же давным-давно отменили, закрыли, ликвидировали… в общем, аннулировали, не знаю уж, как это по правилам исторической науки зовется.

– Так это официально, господин капитан, – сказал Иштван. – Официально больше ее не существует, а на деле, вы сами только что убедились, никуда она не делась. Разве что теперь они давно уже не могут никого официально судить и казнить, но разве это им мешает всадить кому-нибудь нож под лопатку? Убивать людей запрещено законом, но это ведь не останавливает и обычных убийц, а уж этих… Их как бы и нет, но они есть.

И не так уж мало народу о них знает. У нас они себя именуют «Рыцарями Христа», а вот как в других странах – не знаю. Хотя дедушка Шандор говорил, что они, пожалуй что, действуют по всему миру. Он с ними однажды сталкивался…

– Что, и он, человек книжный, состоял в каком-то тайном обществе, искавшем старинные тайные знания?

– Боже упаси! – серьезно ответил Шандор. – Просто однажды он приобрел старую рукопись, в которой было… он так никогда мне и не рассказал, что там было.

Какие-то старинные знания… которые, как выяснилось, инквизиция считала запретными. Он-то, вот как вы, полагал, что ее давно не существует, а она возьми да и объявись. К нему пришли самые обычные люди, эти самые «Рыцари Христа», объяснили истинное положение дел и растолковали, что случается с людьми, которые идут им вопреки и не слушают их добрых советов. Это было через несколько лет после того, как он купил рукопись барона Баринкая и картины, так что дедушка сразу понял, что перед ним те самые охотники. Для которых переступить через труп все равно что через бревно. Отдал им рукопись, из-за которой заварилась вся каша, и на кресте поклялся, что сам он ни в каких таких тайных обществах не состоит.

– Ага, – сказал я. – А о рукописи Баринкая и картинах, я так понимаю, он благоразумно умолчал?

– Вот именно, – сказал Иштван. – Тем более что они и не спрашивали.