Подумал: если расскажет, они, чего доброго, могут решить, что он их обманывает и все же занимается тем, что они категорически не одобряют. И неизвестно, чем кончилось бы. Знаете, что самое интересное, господин капитан? Они вовсе не требовали, чтобы дедушка держал их визит в тайне, наоборот. Конечно, сказали они, не стоит кричать о нас на всех перекрестках и печатать в газетах, но всевозможные книжники, которые интересуются разными старинными рукописями с тайными знаниями, должны уяснить: инквизиция существует по-прежнему и очень этого не одобряет.
Разве что давно действует иначе, чем в прошлые столетия, но оттого не перестала быть опасной, как змея… Стала даже опаснее. Дедушка сказал, что в этом был резон. Если бы он пошел в полицию и принес жалобу, что ему угрожают инквизиторы, ему рассмеялись бы в лицо и сказали, что инквизиции давно не существует и лучше бы ему вместо полиции сходить к врачу. А потом где-нибудь в темном переулке его нашли бы с ножом в спине, без часов и с вывернутыми карманами – еще одна жертва грабителей, их нынче столько развелось… Вот вы, господин капитан, простите за дерзкий вопрос, будете писать рапорт своему начальству или в военную контрразведку, что на вас напали агенты инквизиции и похитили картины?
– И не подумаю, – ответил я честно.
– К психиатрам отправят. Какая в двадцатом веке инквизиция?
– Вот видите, вы прекрасно все понимаете…
– Значит, ты их и раньше знал?
– Боже упаси! – так и вскинулся Иштван.
– Век бы их не знать! Просто ко мне в вестибюле подошел тот, что называл себя комиссаром Яношем, отвел в сторонку и сказал с улыбочкой: «Господин Пальчаи, вы ведь должны были слышать от вашего высокоученого дедушки, кто такие «Рыцари Христа»? Позвольте представиться, это мы и есть». А глаза – как шилья, улыбка змеиная, умей гадюка улыбаться, наверняка так бы и улыбалась. Ну, вы ж его чаще меня видели, да и к вам он, наверно, дружелюбием не пылал… Я буквально оцепенел, как кролик перед удавом, а он продолжает обыденно так, чуть ли не весело: «И вы, господин Пальчаи, конечно же, как всякий здравомыслящий человек, хотите жить?» – «Хочу, конечно», – говорю я.
Он улыбнулся еще змеинее и говорит: «Хорошо. Жить вы будете. Если в точности исполните мое поручение, – и подает вот этот самый ключ. – Через четверть часа – не раньше! – отопрете спальню капитана и развяжете его. И упаси вас боже сделать это раньше.
