Царский витязь. Том 2

– Ты, лопоухий! Твоей мамке Бесценке кто присоветовал колю́шкиным жиром ноги смазать? Будто не Мартхе? Молчишь?..

– Что ну́каешь? Память плесень изъела? А кто от батогов её заслонил, чтоб хождения не лишилась? Не Машкара, которому нынче врёшь?

– Да уж не ты. Примечай, ватажок! Мать под батоги, сын по сладости. Этот, если что, и от тебя отбежит… Ты! Слепенький! Может, не Мартхе тебя за новой дудкой в лавку водил?

– Они и в харчевню к тебе дорогу не скажут, – желчно бросил Цепир. – Все как один забывчивы стали.

– А может, и стоит ко мне дорогу забыть, – проворчал Харлан недобро.

 – Ну? Чего не знаешь-то, семя крапивное?

– Что с господином сталось, не знаю! Я на исаде играл, меня там близко не было…

– Там! – встрепенулся райцев слуга. Получил от Машкары подзатыльник.

– Цыц, сказано… Там, значит? Это где?

– Дядя Харлан, будет уж брата теснить… – вылез Кобчик. В голосе странно мешались стыд, храбрость, гордость. – Его правда там не было!

– Там, – повторил Цепир.

Кобчик густо покраснел. Уставился в пол.

– У Спичаковой палатки, – неожиданно ответил Ведига.

– Не ври нам! – плюнул Цепир. – Что делать учёному райце в запустелой норе?

Ведига бережно ощупал нос. Гнусаво отрёкся:

– А не врём. Что ему там, не ведаем. Нас с собой зазывал, не пошли мы. Не дурные.

Харлан тут же навис, хищный, суровый:

– Забоялись, разбойнички? И чего бы?

– Не разбойнички мы. Мы – мо́лодцы посовестные.

– На словах все посовестные! А как до дела…

– Вольно тебе судить, дядя Харлан. Ты нашей жизнью не жил.

Харчевник усмехнулся:

– Все на свете припеваючи живут, одни вы маетесь, от людей изобиженные.

Особенно великому райце легко владыке советовать о жизни и смерти. Вас в чужой кладовке поймают – спиной ответите за оплошку. Он ошибётся – могилам счёта не будет!

– Друг мой, с кем толкуешь? – попрекнул Цепир. – Эти дальше своего брюха не смыслят, им что жизнь чужая, что смерть!

Мезоньки переглядывались. Шушукались. Подталкивали друг дружку.

– Ладно, – сказал Машкара. – Иначе спрошу. Он какими словами в ту палату вас звал?

– Молви уж, Кобец, – сумрачно приказал Ведига.

 – Ты всех больше речи с ним вёл.

Кобчик встрепенулся:

– А я что… ну, котёл поминал. Аодха-царя… который кров для бездомных… ещё какой-то котелок урядить… а мы почём знаем?

– Зазевайся – всех поймают да в кабалу, – добавил Ведига. – Мы людям веру давали, пока титьку сосали, повыросли, поизверились.

Харлан опустил руку. Переглянулся с Машкарой. Цепир просто закрыл глаза и сидел так некоторое время.