Царский витязь. Том 2

Мог взять передых, рассмотреть угрюмую тучу, сползавшую за северный окоём, но презрел! С бега подхватил самострел. В очередь расшиб снежные комья, плясавшие на верёвках.

Думал – всё. Конец обрядному испытанию.

Мог ли знать, что обратно в притон погонят кривохожим путём! Да не шаг за шаг, отдыхаючи, – велят во все печёнки махать!..

Вот когда отлилась ему сытая, безбедная жизнь Инбернова наглядочка. Стал проклятьем мягкий жирок, укутавший плоть. Так впрямь воззавидуешь сухим, лёгким ровесникам, битым стужами и метелями на дальних орудьях.

Обречёшься трудить себя в городке, пешим ходом выбираться в дальние зеленцы за припасом…

Эта догадка посетила его на первой версте от Дыхалицы. Теперь Лыкаш вовсе ничего не думал, не знал.

– Дошёл же? – спросил над ухом дикомыт. – Гляди, ёлка заветная. Теперь, может, до той прогалины не помрёшь?

Из притона Лыкаш пустился сам-шестой. Четверо вскоре заскучали, начали зябнуть. Не стерпев, удрали вперёд. Опасный раскат с Воробышем одолевал один Ворон.

– Тебе хорошо… – просипел Лыкаш сквозь повязку.

Ещё спрашивает! Ворону пробежка к Дыхалице – так, чуть ноги размять. В припляс туда и обратно. Поди объясни ему, каково это – одолевать шаг за шагом, подламываясь в коленках. Сыт голодного не разумеет!

Со скрипом зубов достигнув прогалины, Лыкаш увидел в полуверсте снежные горбы крыш. Из дверей уже сыпались серые заплатники. Спешно строились улицей, кланялись доблести молодого державца.

– Славься, Владычица! – катилось навстречу.

Лыкаш аж распрямился.

Отколь силы взялись? Вот появились Ветер и Лихарь. Третий по старшинству в крепости шёл к ним гордо и твёрдо, готовый исполнять любой долг. Хоть мирное державство, хоть ратную оборону.

Лакомое мясо для пира затеяли жарить прямо во дворе, над живыми углями. Лучше не представлять, сколько дров улетит дымом, не отдав тепла домашним стенам! Однако праздник на то и праздник – гуляй, душа, забыв овыденную бережливость.

Робуши выкладывали дрова длинным костром. Нанизывали на рожны сероватые из рассола, лоснящиеся куски.

Ещё и огня не зажгли, а от вида, от запаха голова кругом, кишки узлами!

– Слышь, Емко… а нам оставят верчёного?

– Юшку в блюде всяко покинут. Мыть станем, подлижем.

В углу переднего двора очистили подход к надпогребнице. Вскрыли поруб, начали спускать припасы на завтрашний и все прочие дни. Как водится, затеяли возню, пошучивая: а вот стремянку подымем, крышку закроем, вылезь-ка! Над устьем добротного ямника завивался лёгкий туман.