Цеховик. Книга 6. Кремлевские звезды

— Меня тоже посещают аналогичные мысли, — усмехаюсь я.

— Не-а, не вру, — смеюсь я.

— Знаешь, мне вот даже нисколько не противно ждать. Вот сейчас. Посмотри, все кругом изнывают от ожидания, а я нет, потому что я с тобой.

И тут же диктор объявляет, что наш рейс снова задерживается по метеоусловиям Сочи.

— Вот и проверим, — говорю я, — насколько тебя хватит.

— Навсегда, вот посмотришь.

Мы идём в кафе и заказываем какие-то булочки и кефир — тут особо не разгуляешься. Я развязываю Наташкину руку и, убедившись, что ничего страшного нет, снова её завязываю.

— Я буду на тренировки ходить, — говорит она. — Пистон хочет секцию подпольную организовывать, самбо что ли. Вроде нашёл какого-то мастера.

— Смотри-ка, молодец, какой. А тебе-то это зачем?

— А если не получится с самбо пойду на бокс.

— Здрасьте, — хмурюсь я. — Тебе ещё детей рожать, хочешь, чтобы тебе всё на свете отбили? И грудь и внутренности?

Она краснеет, но не отступает:

— Хочу, быть во всём твоей помощницей.

— Достаточно математики, — улыбаюсь я.

— А я вот подумала, если отчислят, то и ладно. Не уверена уже, что хочу всю жизнь сопливых малолеток обучать.

— Нет, вы гляньте только, три дня в общаге и уже совершенно другой человек.

Она смеётся по-детски морща носик. Помощница. Сам не понимаю, как я так втюхался? О-хо-хо, видать, от судьбы не убежишь.

Мы всю ночь ждём вылета, ютимся на подоконнике, пытаемся спать. Наташка сопит на моём плече, а я слежу за редкими самолётами взлетающими и садящимися за окном.

В Адлер мы прилетаем рано утром.

— Что будем делать? — спрашиваю я.

— Поедем на автобусе, — улыбается Наташка. — Ты чувствуешь, какой воздух? Это морем пахнет, да?

— Ага. И дождём. Ты первый раз здесь?

— Давно когда-то бывал.

— Не ври, — хохочет она.

Я невольно ей любуюсь. Глаза горят, щёки румянятся, волосы развиваются, озорная, заряженная на счастье. Ну и что, что всю ночь не спала? Зато вот вам Сочи! А вот вам я, Егор Брагин.

— А куда нам ехать? У нас есть бронь Росавиахима?

— Хорошо учишься, далеко пойдёшь, — качаю я головой и, притянув к себе, целую.

Жду не дождусь, когда мы заселимся в отель.

— А бронь есть, конечно, вот она, здесь — хлопаю я по груди.

Там во внутреннем кармане ветровки лежат наши паспорта и пачка денег.

— Поедем в «Жемчужину» или в «Москву», — говорю я. — Сориентируемся, по обстоятельствам. Только смотри, сумочку из рук не выпускай, а то карманники здесь ушлые.

Подходит автобус, жёлтый Икарус с гармошкой.