Цеховик. Книга 6. Кремлевские звезды

Дорогие мама и папа, у нас с вами сегодня тоже знаменательный день, и, хотя папе внеочередного воинского звания пока не присвоили, нам тоже есть что отпраздновать.

— Ну, Егор, — нетерпеливо требует мама. — Что за манера! Говори скорее, кончай интриговать!

— Ладно, в общем, я знаю, что папа всегда хотел иметь машину. И мама тоже. И они оба давным-давно записались и встали в очередь. Но пока ничего. И вот уже я пошёл работать и тоже, между прочим, записался в очередь. Но я-то знаю, куда нужно устраиваться. И, что вы думаете? Вызывает меня вчера директор и протягивает вот эту бумагу.

Я достаю из кармана бумагу и внимательно её рассматриваю.

— А-вто-мо-биль, — читаю я по слогам, — ВАЗ… ВАЗ? Да, ВАЗ. ВАЗ-21011. Ой, что-то не пойму я, что это такое, пап, на сам почитай.

На самом деле, с машиной помог Платоныч, но устроили всё действительно через предприятие. Фабрике дали сразу несколько «жиг», чего не было ещё никогда в жизни, и меня в знак благодарности вписали в очередь, как лицо, выбившее такую роскошь.

— У нас же денег нет! — в ужасе хватается мама за голову. — Когда выкупать⁈

— Не беспокойся, я оформил кредит на фабрике.

— Так ты же всю жизнь будешь на эту машину пахать!

— В понедельник нужно к одиннадцати ехать с документами и деньгами в магазин «Автомобили».

— А какого цвета? — спрашивает отец.

— Коррида, — улыбаюсь я.

— Оранжевый, очень красивый.

Все выпивают и теперь восторги и разговоры крутятся вокруг машин.

— Наташенька, неси голубчики, ой нет, Егор, давай-ка ты, а то чего это я Наташу гоняю.

— Я помогу, — улыбается Наталья.

Мы идём на кухню и, что же ещё там делать, целуемся.

— Ого, — говорит Трыня, входя следом, — ничё так вы голубцы готовите.

— Ну что, у тебя закончились поводы? — спрашивает мама, когда голубцы оказываются разложенными по тарелкам.

— У настоящего мужчины поводы никогда не кончаются, — усмехаюсь я, хотя мне делается не до смеха.

Это вам не уголовников долбить, не стрелять и не уклоняться от выстрелов.

— Здесь собрались мои самые близкие люди, — начинаю я и замолкаю.

Блин, даже не знаю, что говорить-то… Хлопаю себя по карману. Все замолкают, чувствуя, что-то не то… Откашливаюсь. Давай, Бро. Короче…

— Дядя Гена, вот ты сколько раз мне дочь свою в жёны предлагал?

— А? — делает он вид, что ничего не понимает.

— Папа! — вспыхивает Рыбкина.

— Мама, ты вот мне тоже сто раз говорила, что Наташку, как дочь родную любишь.