– Она делает паузу. – По крайней мере, пока не стали старше.
Мистер Максвелл невесело качает головой. По трибунам пробегает еще одна волна смеха.
– Мы любили слушать Битлз. – Она снова поправляет микрофон и кладет пальцы на клавиши цвета слоновой кости. – Это была любимая песня Бо, так что… – Голос Джоанны дрожит. – Я хочу спеть ее для него сегодня.
Сердце сжимается, когда первые аккорды Let It Be заполняют стадион. Сабрина крепче сжимает мою руку. Ее пальцы холодные как лед, и я растираю их, надеясь согреть, хотя знаю, что мои – такие же ледяные.
К тому моменту, как Джоанна заканчивает петь, на трибунах не остается никого, чьи глаза не были бы влажными от слез. Я пытаюсь сморгнуть соленые капли, но в конце концов сдаюсь и позволяю им струиться по щекам.
Затем Джоанна изящно встает из-за рояля и возвращается к родителям. Наступает время речей, и слезы текут лишь сильнее. Тренер Делюка встает за кафедру и говорит о том, каким талантливым игроком был Бо, о целеустремленности, о силе его характера. Затем речь произносят несколько его товарищей по команде, заставляя нас снова смеяться историям о проделках Бо в раздевалке.
Я чувствую себя опустошенным, когда церемония подходит к концу.
В воздухе витает невыразимая скорбь, когда люди встают со своих мест и спускаются вниз по проходам. Сабрина отпускает мою руку и идет впереди меня. Хоуп и Карин зажимают ее с обеих сторон, обнимая за плечи, когда они все втроем спускаются по ступеням.
Внизу я подхожу к ней сзади и склоняюсь, чтобы прошептать на ухо:
– Хочешь, чтобы я приехал в Бостон сегодня?
Она легонько качает головой, и я чувствую разочарование и недоумение. Она, должно быть, видит это в моем взгляде, поскольку закусывает губу и шепчет:
– Мы скоро поговорим, окей?
– Окей, – шепчу я в ответ.
С сердцем, застрявшим где-то в горле, я наблюдаю, как она уходит.
– Что это было? – Гаррет появляется рядом, пристально глядя в удаляющуюся спину Сабрины.
– Просто выразил соболезнования, – лгу я. – Это Сабрина Джеймс… она когда-то встречалась с Бо.
– О. – Он хмурится. – Сабрина Дина?
Я подавляю очередной приступ разочарования и безразлично пожимаю плечами.
От мыслей в горле пересохло. Понятия не имею, как я дошел до такого. Друзья дразнят меня бойскаутом за то, что это «будь готов» – у меня в крови. Но одна легкомысленная ошибка, и теперь я могу стать отцом. В двадцать два, мать его, года.
Не знаю, справлюсь ли я.
