Если будем ходить, может, не замерзнем до смерти.
Я позволяю ему приобнять меня, мы смеемся и идем по тропинке, а наши ботинки скрипят по тонкому слою снега.
– Как учеба? – спрашивает он охрипшим голосом.
– Нормально вроде. – Это ложь. Все совсем не нормально. Я не могу сконцентрироваться ни на чем, кроме изменений, пока еще незначительных, в собственном теле. – А у тебя?
Он пожимает плечами.
– Не очень. Было сложно сосредоточиться, после того как… – Он замолкает.
– После того как случилось это? – Я показываю на свой живот.
– Да. И Бо тоже… Дин не очень хорошо справляется, и дома атмосфера очень напряженная.
– Станет лучше. – Это все, что он говорит.
Боже, хотела бы я иметь его уверенность. И его стойкость. И смелость. Сейчас мне всего этого не хватает. От одной мысли, что рано или поздно придется говорить о розовато-синем слоненке, которым я могу разродиться, начинает тошнить. Или, может быть, это утренняя тошнота.
Но, как обычно, Такер не форсирует события. Он просто меняет тему.
– Ты часто приходила сюда, когда была подростком? – Он обводит жестом прекрасную природу вокруг.
– Когда была маленькой, – признаюсь я. – Тогда я жила только с мамой и бабушкой, и мы приходили сюда каждые выходные. На пруду с лягушками я научилась кататься на коньках.
Он искоса смотрит на меня.
– Ты не часто говоришь о маме.
– Не о чем говорить. – От внезапно нахлынувшей обиды дыхание спирает. – Ее никогда не было рядом. То есть… она пыталась стать хорошей матерью, когда я была очень маленькой, лет до шести.
Рука Така, затянутая в перчатку, сжимает мое плечо.
– Мне жаль, дорогая.
– Что было, то было. – Я бросаю взгляд на него. – Ты близок со своей матерью, верно?
– Она лучшая женщина из всех, кого я знаю.
От эмоций перехватывает дыхание. Такер, может, и потерял отца в раннем возрасте, но, очевидно, его мать сделала все, чтобы компенсировать эту потерю. Судя по его рассказам, она работала на износ, чтобы у сына была хорошая жизнь.
– Наше детство было таким разным, – говорю я.
– И все же мы выросли замечательными людьми.
Он – может быть. А я… я не чувствую себя сейчас замечательным человеком. Но, пожалуй, оставляю эту мысль при себе.
– Твоя мама хочет, чтобы ты вернулся в Техас после колледжа?
– Да. – Он останавливается посреди тропинки, устало вздыхая.
