– Такер уже показывал вам бар? – спрашиваю я, раскладывая миски. – Он отлично поработал и уже получает достойную прибыль. – Бар Такера был полон с момента открытия.
– Еще рано. Большинство баров прогорает через пару лет. Я бы предпочла, чтобы он распорядился отцовской страховкой иначе. – Она поджимает губы. – И сказала бы ему это, если бы он спросил.
Хорошо, что он этого не сделал. Такер явно влюблен в свой бар и уже говорит о покупке еще одного, поскольку, по его оценкам, денежный поток первого года даст ему достаточно средств, чтобы инвестировать в следующий бизнес.
– Думаю, его ждет большой успех, – с уверенностью заявляю я.
– Ну конечно. – Она фыркает. – Такер мог бы купить риелторский бизнес в Техасе. Он должен был работать в офисе, а не в баре.
– А теперь он живет над ним, – она снова тяжко, разочарованно вздыхает.
Я не знаю, что ответить, и начинаю говорить о Джейми, потому что бабушка не станет критиковать свою внучку.
– Джейми не спала, когда вы приехали? Она такая умная. Мы читаем ей каждый день. Я нашла статью, в которой сказано, что если читать младенцу как минимум два часа в день, он будет любить чтение.
Господи. Я начинаю походить на бабулю, которая рассуждает о псевдофактах из рекламных статей так, будто это заповеди.
Мать Такера игнорирует мои замечания.
– Так говорит, что ты кормишь грудью, и ей не хватает пяти процентов до нормального веса. Это угрожающий недовес. В мое время мы использовали молочную смесь. Она наполняет животики и помогает им расти.
Нужно смириться с тем, что мне не удастся сказать что-то, в чем миссис Такер не найдет изъянов.
Хватаясь за остатки иссякающего терпения, я отвечаю:
– Большинство врачей сегодня выступает за грудное вскармливание. Материнское молоко сбалансировано так, чтобы удовлетворять нужды младенца, и есть исследования…
– Которые докажут что угодно, – презрительно заканчивает она, убавляет огонь до минимума и идет к раковине, чтобы помыть руки.
Я наступаю одной ногой на другую и давлю, надеясь, что боль меня отвлечет, поскольку стиснутые зубы уже не помогают.
