Лоб покрывается испариной, заставляя меня вернуться к унитазу.
Когда я снова нажимаю кнопку смыва, решаю позвонить и сказать, что больна. Просто не могу пойти на работу.
Часы у кровати показывают пять минут пятого, а значит, я уже опаздываю. Беру телефон и набираю номер. Мой начальник, Кэм, отвечает сразу.
– Кэм, это Сабрина. Меня рвет…
– У тебя есть записка от врача? – требовательно спрашивает он.
– Извини, Сабрина, но ты должна прийти. Больше никого нет. Ты просила об этой смене.
– Никаких «но». Мне жаль.
– Я сортировала почту всю…
– Слушай, мне нужно идти, но в качестве услуги я пробью твою карточку, и тебе не запишут опоздание. Но ты должна быть тут. У нас столько посылок на сортировке, что я даже другого конца комнаты не вижу. Неужели никто больше не закупается в супермаркетах?
Это, очевидно, риторический вопрос, поскольку он тут же вешает трубку.
Какое-то время я сижу, уставившись в телефон, затем с трудом встаю на ноги. Полагаю, я все же иду на работу.
– Ужасно выглядишь, – замечает одна из коллег, когда я с трудом вхожу, опоздав на двадцать минут.
Я щурюсь на нее и борюсь с искушением заблевать ее накрахмаленную форму.
– Я тоже, – коротко отвечаю я.
Кэм подходит, хмуро глядя в свой iPad.
– Иди к четвертой стойке и начинай сортировку. Мы так дико отстаем, что это даже не смешно.
Я подавляю желание отдать честь. Хотя согласна с ним: тут нет ничего смешного. Я чувствую себя ужасно.
Утро тянется долго. Ощущение, что меня покрыли смолой, и каждое движение требует очень много усилий.
Когда смена заканчивается, мне едва хватает сил доползти до машины и выехать с парковки. Я добираюсь домой, но, как только вхожу на кухню, накатывает новый приступ дурноты. Приходится зажать рот рукой и снова бежать в ванную.
– Что не так с вами обеими? – ворчит Рэй, стоящий в проеме двери.
Затем до меня доходит смысл его слов.
– Что значит «с обеими»? Бабушка заболела?
– Она так сказала. Не закончила готовить мне завтрак. Ей стало плохо, и она ушла в спальню. – Он кивает головой в сторону бабушкиной комнаты.
Я с трудом поднимаюсь на ноги и плетусь к ней.
– Бабуль, ты заболела? – спрашиваю я.
