В комнате темно, и она лежит на кровати с маской на лице.
– Да. Думаю, слегла с гриппом.
– Дерьмо. У меня то же самое.
– Я слышала, как тебя рвало утром.
Она похлопывает по постели рядом с собой.
– Иди сюда и ляг со мной, детка. Ты закончила с работой?
Я киваю, хотя она меня не видит.
– Да, свободна до завтрашнего утра. Сегодня нет клуба.
– Это хорошо. Ты слишком много работаешь.
Я забираюсь на место, которое она освободила для меня. Когда я была маленькой, я, бывало, спала с бабушкой.
Я нахожу руку бабушки и беру ее в свою, сплетая пальцы.
– Осталось всего несколько месяцев.
– Не убей себя раньше.
Она сжимает мои пальцы.
– Мне жаль, что я так сказала.
– Что ты зазнайка. Что твоя мать думала избавиться от тебя.
Слезы застилают глаза.
– Я тебя тоже люблю.
– Мне жаль, что я не была для тебя лучшим родителем.
– Ты отлично справилась, – протестую я. – Твоя внучка поступила в Гарвард, помнишь?
– Да, Гарвард. – Слово, полно недоверия и удивления.
– Как насчет меня? – хнычет Рэй у двери. – Ты так и не закончила готовить завтрак, а сейчас уже, мать его, время обеда.
Я чувствую, как рядом со мной тело бабушки слегка содрогается, и не понимаю, то ли это от злости, то ли от слабости.
– Оставайся тут, бабуль. Я все сделаю.
Она отворачивается от двери, где стоит Рэй, и почему-то от меня. Втайне мне хочется, чтобы она велела Рэю пойти убиться об стену.
Он ворчит, когда я прохожу мимо него на кухню.
– Что ты хочешь? – Я открываю холодильник и нахожу его на удивление пустым. Невольно задаюсь вопросом: возможно, бабушка уже болела некоторое время, а я просто не замечала этого.
– Поджаренный сыр и томатный суп, – говорит он. Затем оттаскивает стул от кухонного стола и опускает на него свою тощую задницу.
– Пойди посмотри телик, – говорю я ему, вытаскивая кусок чеддера, масло и молоко.
– Не, мне нравится смотреть на твою попку, снующую по кухне. Это лучше любого шоу. – Он скрещивает руки за головой и откидывается назад. Я чувствую, что его пронзительный взгляд следует за каждым моим вялым движением.
