Целительница для генерала-дракона (СИ)

Эмберскейл на подобных импровизированных массовых приемах пациентов сидел рядом, периодически закатывал глаза, болтал ногой в воздухе и всячески демонстрировал, насколько ему скучно. Но я не обманывалась и изредка ловила на себе сосредоточенный серьезный взгляд.

Генерал меня тоже изучал.

И мне было безумно интересно, что за выводы он для себя сделал. Увы, оглашать их дракон не спешил.

К вечеру шестого дня, на сутки раньше запланированного, мы добрались до столицы.

Точнее, до предместья.

Самой столицы, Инхейма, больше не существовало.

Карета притормозила на обочине, чтобы не мешать проезжающим мимо телегам и всадникам. Чем ближе к цивилизации, тем оживленнее становилось движение, даже своеобразные пробки появились!

– Мне кажется, тебе будет интересно взглянуть на последствия атак орбисов. Ты же любишь собирать данные, – не упустил случая поддеть меня Эмберскейл, открывая дверь и спрыгивая в глубокий снег.

В этом месте дорога делала крутой поворот. Когда-то это был всего лишь съезд с основной магистрали, что было видно по резкому сужению.

И последовав за генералом в сугроб, я поняла почему.

С этого места открывался пугающий и впечатляющий вид на место, где прежде располагался королевский дворец. Его руины до сих пор гордо высились на холме у самого горизонта, выделяясь рваным рельефом на фоне заходящего солнца. Наверное, раньше зрелище было величественным, но сейчас меня пробрала дрожь.

Извилистые улицы с полуразрушенными домами и разоренными садами были пустынны.

То тут, то там виднелся брошенный транспорт – не только легковые, но и грузовые машины с прицепами. Некоторые районы выгорели, другие практически сравнялись с землей.

Обрушенные стены заросли плющом и кустарником.

Даже маглиний видно не было.

За время путешествия я замечала то и дело мелькающие в стороне от дороги тоненькие, еле светящиеся ниточки. Судя по всему, они были настолько незначительны, что не расценивались орбисами как достойные внимания.

Сейчас же над останками Инхейма небо пустовало. Ни единого, самого тоненького следа. Но без энергии ни один прибор бы не работал! Получается, линии тоже были уничтожены в момент катастрофы?

Пейзаж производил удручающее впечатление.