Цепи его души

— А даже если чего-то и не сделал, это дописали.

Вот не люблю, когда Эрик в таком настроении. Не люблю — и все!

— Витэйр действительно освободил Энгерию, — заметила я. — И ничего дописывать здесь не надо.

— Ну разумеется. А Робер Дюхайм просто стоял в сторонке и держал знамя.

— Робер Дюхайм? Это тот ужасный…

— Тот ужасный некромаг, который ценой своей жизни вытащил страну из-под лапы Луанской империи, да.

— Хм, — сказала я. — История говорит другое.

— История пишется теми, кому это выгодно, а ты слишком доверчивая, Шарлотта.

— Нельзя же жить, ни во что не веря.

— Чрезмерная вера приводит к разочарованиям.

— А чрезмерное недоверие — к несчастью, — заметила я.

— Несчастье — понятие субъективное.

Мы же выбрались в город не за тем, чтобы спорить, честное слово.

— Впрочем, есть кое-что, чего я понять не могу, — кивнула на оставшуюся за спиной статую. — У него было трое детей, законная жена и любовница, с которой он проводил все свое время.

— Опять в тебе говорят пережитки твоего пуританства.

— Дело не в пуританстве.

— То есть временную ты бы поняла?

— Эрик! — воскликнула я.

— Разумеется, он не мог жениться на Милене Верроу. Во-первых, она была иностранкой недостаточно высокого происхождения (не считая того, что была куртизанкой), а во-вторых, ему нужен был династический брак.

— Недостаточно высокого происхождения? Тогда зачем он позволил ей поехать за ним?

— Вероятно, потому что любил.

— Вероятно, потому что он очень любил себя, — хмыкнула я.

— Без этого не стать королем, Шарлотта.

— Не сомневаюсь. Но вообще-то я говорила не о нравах, а о том, что я не слепо следую своим идеалам, как ты, должно быть, считаешь. Умею отмечать как достоинства, так и недостатки.

Эрик приподнял брови.

— И вовсе я не маленькая наивная девочка, которая верит всему, что ей говорят, — я вздернула нос и направилась к ближайшей лавочке, где продавали чудесные расписные пряники.

Эти пряники я безумно любила в детстве: мягкие, с начинкой из варенья, залитые густой разноцветной глазурью, они так и притягивали взгляд.

— А говоришь, не маленькая девочка, — донеслось насмешливое из-за спины. — Хочешь пряник?

— Нет! — я направилась к следующему лотку.

Краем глаза отметила, что Эрик отошел к соседнему, и хмыкнула.

Вот и пусть себе идет.

У этого лотка было поспокойнее: на прилавке лежали невероятно красивые ручные зеркала.