Цианид

– То есть? – переспросила мама после долгой паузы. – Разве он солгал мне?

– Давай встретимся в субботу. Я не в состоянии сейчас говорить об этом. Может, через неделю меня немного отпустит, и тогда смогу. До встречи.

– Все окей? – спросил Митчелл, когда я закончила разговор.

– Да, – кивнула я, разглядывая застеленный пледом диван, на котором ему снова предстояло коротать ночи. – Ты правда не против спать отдельно?

– Мы уже говорили, и ты знаешь мой ответ, – сказал он, посылая мне улыбку.

– Знаю. Но мне все равно не по себе.

– Зато я счастлив, – сказал он. – Ты будешь крепко спать, и единственное, что тебя может беспокоить – это мой зверский храп.

Его подшучивания над тем, что казалось мне огромной проблемой, согревали мне душу. Хотелось отблагодарить его за это и дать понять, что как только мои панические атаки пройдут, я не останусь в долгу. И я придумала, как это сделать.

Вечером мы вместе посмотрели сериал, прикончили банку арахисового мороженого, и я ушла в свою комнату. «Спокойной ночи, Митчелл», – написала я ему в мессенджер, когда услышала, что он щелкнул выключателем и лег.

«Спокойной ночи, Ванесса», – ответил он.

«Можно мне отблагодарить тебя за все, что ты делаешь?»

«Я не делаю ничего особенного, так что и благодарить не за что» + сердечко.

«А если все равно хочу, можно?»

«Что ты задумала?» – спросил он, и я представила, как он улыбается, лежа в темноте и глядя на экран телефона.

«Просто небольшое пожелание спокойной ночи», – ответила я и приложила к сообщению фотографию: свое селфи, снятое в полумраке комнаты, на котором мою грудь прикрывали только волосы, рассыпавшиеся по плечам.

«Получилось порадовать тебя?»

«Порадовать и вызвать множество других реакций, которые я не в состоянии контролировать».

Я рассмеялась так громко, что Митчелл, наверно, услышал даже за закрытой дверью.

«Я разрешаю тебе помочь своим реакциям, глядя на мое фото. Совсем не против».

«…………» – прислал он, и я снова рассмеялась.

«Спокойной ночи, Митчелл».

Спустя пару секунду он тоже прислал свое селфи, на котором был без футболки. Мышцы бугрились под загорелой кожей, волосы были растрепаны и влажно блестели после душа. Я поймала себя на мысли, что совсем не прочь приложиться губами к его соскам. К каждому по очереди. Водить языком по его пирсингу. Исследовать его тело, каждый сантиметр. И позволить ему сделать то же самое со мной… Мои фантазии помчали вперед, как дикие, не угнаться.