Цианид

Десять пакетов, по килограмму каждый, засунули под дверные панели новой «Ауди» и двинули в направлении Белфаста, а оттуда через переправу планировали добраться до Ливерпуля.

– Сколько это – десять килограммов героина? – спросила я. – В евро.

– Примерно пять миллионов, если по уличной стоимости, – ответил Митчелл и, усмехнувшись, добавил: – Или пятнадцать лет… Дара почуял неладное задолго до переправы. Просто на измене был всю дорогу. Руки тряслись так сильно, что он не смог бы сигарету подкурить. Я же не чувствовал ничего.

Словно чутье притупилось начисто.

Мы пересекли границу с Северной Ирландией, почти доехали до Белфаста, и тут Дару накрыло. Он стал оглядываться по сторонам, шарить в бардачке, писать сообщения кому-то. Потом попросил остановить машину, и я понял, что дальше повезу груз сам: у Дары нервы окончательно сдали. Он вышвырнул свой телефон в канаву по дороге, потом, когда я припарковался у обочины посреди полей, сказал мне:

«Все равно далеко не убежим. Митч, мы с тобой вот уже столько лет вместе, а я все не говорил, какой ты славный пацан…»

«Да проваливай, давай», – сказал я ему.

Меня тошнило от того, что он решил слиться в самый последний момент.

«Мы не можем сесть вдвоем, понимаешь? – продолжал он. – Моей семье нужен тот, кто о ней позаботится!»

«Вылетай, чувак», – усмехнулся я, раздражаясь так сильно, что уже был готов разбить ему лицо.

«Позаботься о Ханне и о моей дочке, окей? Тони я не доверяю, а вот тебе – да. С тобой они не пропадут».

«Что ты несешь? Вываливайся и беги заботься о них сам!»

«Митч, за нами хвост.

Давно. Ты не просек? Я далеко не убегу, и ты не убежишь. С собаками это не прокатит. Выловят даже в поле».

Дара повернулся ко мне, потрепал по щеке, как любимого братишку, попрощался и… Впечатал мне кулак в лицо. Удар был такой, что я вырубился. Очнулся уже в багажнике с залитым кровью лицом и связанными руками. И примерно через десять минут нас взяли по наводке. Нашли героин, отвезли в изолятор, допрашивали… Меня выпустили через пару суток, потому что Дара навешал им, что взял заложника.

Полиция пыталась доказать мою причастность к этому грузу, но Тони подкинул мне хорошего адвоката и даже свидетелей, которые видели, как Дара похищал меня, приставив пушку к виску.

Я легко отделался. А Дара сел еще на пятнадцать лет. Его Тони вытаскивать не стал. Кому-то нужно было сесть.

Я чувствовал себя так дерьмово, как никогда раньше. Думал сдаться. Был в тюрьме у Дары, виделся с ним. Сказал, что спать не могу. Я правда не мог.