Цианид

Я был заинтригован, мне нравился его вайб – такой гламурно-криминальный, как в кино. Тони угощал меня напитками, покупал сигареты, оставлял мне нянчить Плюшку – своего питбуля, приглашал меня и Ника, моего младшего брата, на вечеринки в свой дом, где всего было в избытке: алкоголя, развлечений, девушек, веселья, травки. Тони всегда был добр к нам, всегда рад приютить и ничего не просил взамен. Ну разве что… оставить пару закладок в нужных местах там, где он скажет.

Я не хотел влезать в это. Я был балбесом, но не идиотом.

Мой отец был жестоким, импульсивным типом, раздражающимся от любого сказанного поперек слова. Бесился от всякой ерунды, постоянно искал, к чему придраться. Обожал рукоприкладствовать и вдобавок ко всему прочему регулярно напивался до чертиков – два любимых хобби Грэма Макферсона. А моя мать не могла от него уйти. Некуда было, да и зарплаты кассира не хватило бы, чтобы растить двух сыновей. Пока однажды мой отец не отправил ее в больницу, разозлившись из-за очередной безделицы.

Митчелл открыл еще одну банку энергетика, сделал глоток и шумно выдохнул:

– Я мечтал избавить свою мать от этого ублюдка. Любой ценой и как можно быстрее. В тот же вечер, когда ее забрали в больницу, я позвонил Тони и согласился делать любую работу. А через два месяца положил перед матерью толстую пачку денег и сказал: «Теперь ты готова уйти от него? Уходи.

Через полгода я уже вовсю торговал марихуаной. Оставлял товар там, где просили. Привозил куда надо. Едва успевал деньги собирать, которых внезапно стало так много, что я не знал, на что их тратить.

«Ты только смотри в оба, – говорил Тони. – И держи язык за зубами, если накроют. Срок тебе не дадут, так как ты несовершеннолетний, отделаешься. Но что что бы ни случилось, я позабочусь о твоем брате и маме. Я своих не кидаю. Пока меня не кинут, первым никогда не кидаю».

Тони торговал не только марихуаной, но и веществами, за которые сажают надолго. Я узнал об этом не сразу. Только когда нашего общего с Тони приятеля, Дару, взяли с партией прямо у него в гараже. Тот сел на семь лет, но со следствием сотрудничать не стал, покрывал Тони и его бизнес. А Тони позаботился о семье Дары. Те ни в чем не нуждались, пока он сидел. Я никогда не думал о том, что с ними было бы, если б Дара выложил все полиции.