Цианид

Послушай, ты проснешься с любовью своей жизни!

Поверь, все правда будет хорошо!

Мы проснулись в одиннадцать. Голые и счастливые в хаосе смятых простыней. Нажарили блинчиков и сварили кофе. Митчелл протянул мне банку абрикосового джема и подлил сливок в чашку. Я закончила намазывать тосты сливочным маслом. Мы сели и стали есть, глядя друг на друга влюбленными глазами. Солнце освещало всю кухню, залило стены и пол, и всю мою жизнь.

– Я съем тебя завтра, – сказал Митчелл, стирая с моей губы каплю джема и облизывая палец.

Сказал это с абсолютно серьезным лицом, только в глазах прыгали чертики. Потом он коснулся моего подбородка и спросил: – Вчера в душе… Все было хорошо?

– Да, – сказала я. – Когда я с тобой, мне нравится близость. Ты показал мне другой мир, в котором я раньше никогда не была… В моей голове часто звучит голос Дерека, который говорит мне гадости. Они возбуждали его. И большинство из них я помню. Но когда я с тобой, мне хочется все забыть все и начать жить с чистого листа.

Митчелл наклонился и поцеловал меня.

У его губ был вкус абрикосового джема.

– Не верь этому голосу. Все, что он говорит, – ложь. Жалкая попытка затащить тебя на то дно, где он жил и царствовал.

– Слушай меня, окей? – попросил он. – А я говорю тебе, что ты прекрасна, Ванесса Энрайт. Все в тебе. Твои чувства, твои мысли, твое тело, твоя деликатность, и смелость, и душа. Глядя на тебя, я испытываю только одно неприятное чувство – страшное сожаление, что не встретил тебя раньше.

– Можно мне записать твой голос на диктофон и слушать, когда мне плохо?

– Можно.

А лучше приходи ко мне, я буду повторять все это, пока тебе не станет лучше.

Митчелл подмигнул мне и поднялся. Его пресс и дорожка волос, исчезавшая за ремнем, оказались прямо перед моим лицом, и все, что случилось вчера в душе, вдруг вспомнилось с новой силой. Какой была его кожа на вкус, и как он стонал, пока я ласкала его. Его стоны – это то, что отныне я бы хотела слышать каждый день.

– Хватит поедать меня глазами, мисс Энрайт.

Ваш взгляд меня заводит, а мне пора ехать к Джуну. И желательно сделать это без стояка, – сказал Митчелл.

– Да не смотрю я на вас, мистер Макферсон.

– Просто вспомнила, как сладко ты стонал вчера.

– Даже гранитный обелиск застонал бы, уж поверь, – рассмеялся он.

– Мне это понравилось. Заставлять тебя стонать.

– Тогда мы созданы друг для друга. – улыбнулся он.

Митчелл был в душе, когда в дверь позвонили. Я как раз закончила убирать со стола и пошла открывать.