Цианид

Он подлил мне еще и сказал:

– Я говорил с твоей матерью сегодня. Впервые так долго. Состояние твоего отца тоже беспокоит ее, но у нее был боевой настрой. И еще она очень любит тебя, Несса.

– Что она тебе сказала? – улыбнулась я.

– Что если я стану причиной твоих слез, то она вздернет меня на самом высоком дереве в вашем саду.

Я рассмеялась, закрыла лицо руками.

– Господи. Я поговорю с ней.

– Я не то чтобы жалуюсь. Это было даже мило.

– Угрожать тебе? Нет, не мило. Ужас какой, – я была и возмущена, и не могла перестать смеяться.

Вообще моя мать была ужасно интеллигентной, но, видимо, отныне будет нервничать при виде любого мужчины рядом со мной.

– Я попрошу ее не говорить подобного, – сказала я.

– Не бери в голову. Она просто хочет видеть тебя счастливой.

Я коснулась лица Митчелла, погладила его по щеке.

– А я хочу видеть счастливым тебя.

Это было моим единственным желанием. Черт с ним с Дереком, с моей психикой, с моей работой. На хрен газету, мои статьи, Девлин и Эндрю, мое прошлое и мое будущее.

Плевать на то, выдержу я все это, в конце концов, или сойду с ума. Но я должна успеть сделать Митчелла счастливым. Отблагодарить его за все. Я так мало могу дать ему – всего лишь свою любовь, – так неужели не дам хотя бы этого?

– Ты уже сделала меня счастливым, – сказал он.

– О, я уверена, до предела мы еще не дошли.

«Давай, – сказала я себе, – приди в себя, сделай то, что делают все женщины на свиданиях, пофлиртуй, покажи, что ты по-прежнему живая и теплая, а не превратилась в гранит после всего, что увидела».

Я сбросила туфлю и провела голой стопой по его голени под столом. Вверх и вниз, лаская его ногу. Потом наклонилась к нему и призналась, что на мне нет нижнего белья. И что он может убедиться в этом, если даст мне свою руку под столом.

Митчелл наклонился ко мне и прошептал:

– Ты не представляешь, что я сделаю с тобой в гостинице.

В его голосе было столько тепла и желания, любая растаяла бы.

Но мне вдруг стало не по себе. Словно иголка вонзилась в еще не зажившую рану. Эту фразу не раз говорил мне Дерек, и сейчас будто он сам пролетел мимо как полуночный призрак.

Но я приказала своим чувствам успокоиться и не предавать меня. Митчелл не имел в виду ничего плохого, животного, страшного.

Он не сделает мне больно.

– Поехали? – спросил он, когда мы разделались с ужином и расплатились.

Я кивнула и поднялась на нетвердых ногах.