Цианид

Я поймала его взгляд, когда закрывала дверь, пристальный и беспокойный.

Я подождала, пока рокот мотора стихнет вдалеке, и дернула на себя ручку двери. Та не поддалась. Я позвонила, но никто не открыл. Я стояла на ветру в коктейльном платье и жала на кнопку звонка, пока не заболел палец.

«Ты дома? – написала я Дереку. – Открой, я приехала».

Он не прочитал его. Я позвонила ему, но он не ответил. Я села на крыльце, обняв руками колени. Зимняя стужа лезла под тонкую ткань платья. Пальцы так сильно замерзли, что я едва чувствовала их.

«Мустанг» Дерека стоял на площадке перед домом. Значит он здесь. Вряд ли отправился куда-то на такси. Он боялся подхватить коронавирус, так что пользовался им в исключительных случаях.

Он дома, что-то подсказывало мне. Просто ему охота отыграться.

Я подошла к его машине и ударила кулаком по капоту. У нее была очень чувствительная сигнализация: всю улицу тут же затопил вой противоугонной сирены. И, не прошло и минуты, Дерек распахнул дверь и выскочил на порог.

– Какого черта ты творишь? – рявкнул мне он, словно машина была его единственным сокровищем, а я – грязной бродяжкой, вертевшейся вокруг.

– Это был мой последний шанс попасть в дом, не так ли? – пояснила я.

– Как ты сорвала сирену? Ты знаешь, сколько эта машина стоит?

– Видимо куда дороже моего здоровья, – ответила я. Меня трясло от холода. И от гнева.

– Я не слышал твои звонки!

– Тогда откуда знаешь, что я звонила?

Дерек выключил сирену и схватил меня за локоть, когда я приблизилась.

– Прекрати корчить из себя обиженку.

– Обиженку?! Ты обращаешься со мной, как с животным. Как с какой-то бродячей собакой!

Дерек крепко, до боли, сжал мою руку.

– Может быть, только такое обращение и заставит тебя считаться с моим мнением?

– С каким еще мнением? Что мне надевать и чего не надевать?

Эта нелепая, отвратительная ссора на пороге страшно контрастировала с тем, как общался со мной Митчелл. С тем, как он смотрел на меня, касался меня и относился ко мне. Всего минуту назад я страшно сожалела о поцелуе с ним, но сейчас все вдруг вывернулось наизнанку и меня затопила совсем другая жалость: да мне домой не стоило возвращаться, вот что! Лучше б осталась целоваться с Митчеллом, чем весь этот яд, желчь, гной.

– Дерек, отпусти меня, ты делаешь мне больно.

Он и не подумал, наслаждался тем, что причиняет мне боль. Но на другой стороне улицы, у дома напротив, остановилась машина наших соседей, и из нее вышла пожилая пара.