Цинковые мальчики

Идет верблюд и кишки за собой тянет, как будто горбы свои разматывает... Надо достреливать... А сознание все-таки запрограммировано на мирную жизнь: добить не можешь... Другой возьмет и пальнет в верблюда. А просто так! С охотки, с дури. В Союзе бы за это посадили, а тут - герой: бандитам мстит. Почему восемнадцатилетние-девятнадцатилетние убивают легче, чем, например, тридцатилетние? Им не жалко. После войны я вдруг обнаружил, какие страшные детские сказки. Все время в них кто-то кого-то убивает, Баба Яга, вообще, в печке жарит, а детям не страшно.

Они плачут очень редко.

Но хотелось остаться нормальным. Приехала к нам певица. Красивая женщина, песни у нее задушевные. А там так скучаешь по женщине, ждешь ее, как близкого человека. Она вышла на сцену:

- Когда летела к вам, мне дали пострелять из пулемета. С какой радостью я стреляла...

Запела, а к припеву просит:

- Ребята, ну хлопайте! Хлопайте, ребята!

Никто не хлопает. Молчат. И она ушла, концерт сорвался. Супердевочка приехала к супермальчикам.

А у этих мальчиков в казармах каждый месяц восемь-десять пустых коек... Те, кто на них спал, уже в холодильнике... Только письма по диагонали на простынях... От мамы, от девочки: "Лети с приветом, вернись с ответом..."

Выжить на этой войне было главным. Не подорваться на мине. не сгореть в бронетранспортере, не стать мишенью для снайпера. А для некоторых: выжить и что-нибудь из вещей привезти - телевизор, дубленку... Ходила шутка, что о войне в Союзе узнают в комиссионных магазинах.

Зимой едешь по нашему Смоленску - девушки в афганских шубах. Мода!

У каждого солдата на шее висел амулетик.

- Что у тебя? - спросишь.

- Молитовку мама дала.

Когда я вернулся, мама открылась:

- Толя, ты не знаешь, я тебя заговорила, потому ты живой и целый.

Уходили в рейд: одну записку кладешь в верхнюю часть одежды, другую - в нижнюю. Подорвешься - какая-нибудь часть останется: верхняя или нижняя. Или носили браслеты с гравировкой: фамилия, группа крови, резус и личный номер офицера.

Никогда не говорили: "Я пойду" - "Послали". Не произносили слово "последний".

- Давай зайдем в последний раз...

- Ты что, сдурел? Нет такого слова... Крайний... ну, четвертый, пятый... А этим здесь не пользуются.

У войны подлые законы: сфотографировался перед тем, как идти на боевые, - убили, побрился - убили. Первыми погибали те, кто приехал нацеленный на героизм, с голубыми глазами. Встречал такого: "Буду героем!"" Погиб с ходу.