Цинковые мальчики

Договорились: если родится девочка, дам имя ей я. Будет Олечка. Родится сын, даст имя он. Будет Артем или Денис. Родилась Олечка.

- Будет. Пусть только Олечка подрастет.

Я родила бы ему и сына.

- Любочка, не пугайся. Молоко пропадет... - Я малютку грудью кормила. Посылают в Афганистан...

- Почему ты? У тебя маленький ребенок.

- Не я, кому-то другому выпадет. Партия велела - комсомол ответил: есть.

Он был преданный армии человек. "Приказы, - повторял, - не обсуждаются". У них в семье у матери очень сильный характер, и он привык слушаться, подчиняться.

В армии ему было легко.

Как провожали? Мужчины курили. Мать молчала. Я плакала: кому нужна эта война? Дочка спала в люльке.

Встретила на улице дурочку, юродивую, она часто появлялась в нашем военном городке, на базаре или в магазине. Говорили люди, что молодой ее изнасиловали, и с тех пор она даже мать не узнает. Остановилась возле меня:

- Вот привезут тебе мужа в ящике, - засмеялась и убежала.

Я не знала, что случится, но я знала - что-то случится.

Ждала его, как у Симонова: жди меня, и я вернусь... В день могла написать по три, по четыре письма и отправить. Мне казалось, что тем, что думаю о нем, тоскую о нем, я его берегу. А он писал, что здесь, на войне, каждый делает свою работу. Выполняет приказ. И кому какая судьба. Не волнуйся и жди.

Когда я бывала у его родителей, об Афганистане никто не вспоминал. Ни слова. Ни мать, ни отец. Уговора такого не было, но все боялись этого слова.

...Одела девочку, чтобы нести в детский сад.

Поцеловала. Открываю дверь: стоят военные, и у одного в руках чемодан моего мужа, небольшой, коричневый, я его собирала. Со мной что-то произошло... Если я их впущу, ни принесут в дом страшное... Не впущу, все останется на своих местах... Они дверь к себе - хотят войти, а я не себе - не впускаю...

- Раненый? - У меня еще эта надежда была, что раненый.

Военком вошел первый:

- Людмила Иосифовна, с глубокой скорбью должны сообщить, что ваш муж...

Слез не было. Я кричала. Увидела его друга, бросилась к нему:

- Толик, если ты скажешь, я поверю.

Что ты молчишь?

Он подводит ко мне прапорщика, сопровождавшего гроб:

А того трясет, он тоже молчит.

Подходят ко мне какие-то женщины, целуют.

- Успокойся. Давай телефоны родных.

Я села и тут же выпалила все адреса и телефоны, десятки адресов и телефонов, которые я не помнила. Проверили потом по записной книжке - все точно.

Квартира у нас маленькая, однокомнатная. Гроб поставили в клубе части.